Книга Кицхен отправляется служить, страница 145 – Екатерина Насута

— Укладывай его головой на восход. Да, вот туда. Руки и ноги надо будет связать, может рваться, потому что эта дрянь глубоко проросла.

— Покажешь?

Она покачала головой.

— Не сейчас.

— А он о ней знает?

— Сомневаюсь, — она поглядела на лежащего гвардейца и произнесла презадумчиво. — Его бы раздеть. И придётся самим. Мёртвые помешают.

Раздевали Дагласа в четыре руки.

— Вот, — матушка указала на лиловое пятно напротив сердца. — Метка уже проявилась. Значит, всё верно. Была какая-то клятва и на крови, дана с его стороны добровольно. Полагаю, имел место взаимный обмен, но вот тот, с кем он менялся, подсунул вместо своей крови мёртвую.

Пятно не выглядело опасным, так, то ли червяк, то ли синяк, что только-только начал проявляться.

— И что? — Киара потрогал её, прислушался, и с сожалением был вынужден признать — он ничего такого не ощущает.

— И то, что подобные печати подкрепляются жизненной силой. Одно дело, когда тот, кто клятву приносил, погибает. Тогда и печать рассыпается, освобождая другого. И совсем другое, когда изначально делается на мертвеца. Она начинает тянуть жизненную силу.

— За двоих?

Матушка, опустившись на колени, чертила знаки на груди лежащего парня. А ведь он не сильно старше самого Киара. И так-то вроде неплохой.

Нет, нельзя сказать, чтобы хороший, но…

Положа руку на сердце, первый человек, с которым получилось поговорить нормально. А то остальным то скучно, то не понятно. Тут же вполне толковые мысли.

Не со всеми Киара согласен, особенно в плане ирригации, но всё равно.

И про коз идея неплохая в сущности.

— Сперва это крохи, — продолжила матушка, окружая метку узором из рун. — Дело не совсем в том, что тянет. Такие клятвы много сил не требуют. Но в данном случае по сути образуется пробой между миром живых и мёртвых. Прямо вот в нём. Это как проклятье. Но проклятье без подпитки развеется, а это держится, поскольку кормится за счёт его сил. При этом растёт. Ширится. И соответственно сил с каждым разом тянет больше и больше. Понимаешь?

Киара понял. И на парня поглядел уже с жалостью. Где ж его-то так угораздило?

— А ты поможешь? — спросил он.

— Попробую. Но, если не получится, он умрёт.

— Ну… будет нехорошо, конечно.

И про коз не договорили. Киара утром кое-что глянул, вот просто ради интереса, вспомнилось, что в «Сельскохозяйственном вестнике» встречалась статья о новой породе. И закладку сделал.

На обсудить.

Ещё бы эля взять.

Рыбки вяленой. Правда, вряд ли приличные барышни обсуждают пуховых коз под эль с рыбкой.

Ладно, авось и не помрёт.

— Но и оставлять, как есть, нельзя. Видишь? — матушкин палец прочертил линию от одного пятна к другому, которое появилось между рёбер, и третьему, ниже. — Это изменения, которые начались в теле. Он перерождается.

— Во что?

— Вот тут не скажу. Возможно, тот, кто это сделал, и знал. А может, не знал, но просто воспользовался мёртвой кровью, чтобы и его привязать, и самому остаться свободным. Это у него спрашивать надо, — матушка отступила. — Так, зажигай свечи и уходи.

— А…

— Киара, ты тут лишняя, но вот если принесёшь кое-что из своих зелий, я думаю, будет уместно. Иди, и не входи, пока не позову.

Киара вышел.

Задрал подол, раз никто не видит, и ногу поскрёб. Поморщился, потому что треклятый чулок опять как-то взял и порвался на левой ноге. А на правой всё норовил сползти, несмотря на подвязки. Но это потому что чутка перекручен. Киара честно пытался утром натянуть его ровно, но не получилось.