Книга Восток. Запад. Цивилизация, страница 208 – Екатерина Насута

Сапфиры?

Или изумруды?

Или…

Вдохнуть получилось. Выдохнуть тоже. И подхватить чужую мелодию. На плече тихо засвистел зимородок. И голос его был частью новой песни. Той, которую нынешний мир еще не слышал.

Эта песня прорастала в туманы, будоража их.

И память.

И дрогнули стены пещеры, раскрываясь. А потом вовсе исчезли, как оно бывает только во снах да бреду. Небо налилось синевой.

Сквозь пол проклюнулась трава.

И море заворчало, не сердито, скорее предупреждая, что недовольно. Что есть такие глубины, в которые не стоит заглядывать любопытным детям.

Любопытным взрослым – тоже.

А вот и дракон появился.

Все-таки они донельзя самолюбивые твари. Эхтанон парил в вышине, где-то там, где рождались облака. И с каждым кругом спускался ниже.

И ниже.

Он явно красовался, позволяя человеку разглядеть себя во всем великолепии. И чешуя его белоснежная блестела как-то слишком уж ярко.

— Позер, – проворчала Милисента. – Нет, ну мог бы уже поторопиться, что ли.

Говорила она очень тихо. И Эдди фыркнул, едва не сбившись. Дракон опустился на землю, сложив крылья за спиной. Вот и еще одна несуразица. Тварюга сама по себе здоровенная, но при этом умудряется выглядеть изящною, едва ли не хрупкой.

— Они… существуют, – выдохнул человек. – Умница, девочка. А теперь замолчи.

Тори спокойно убрала дудку и чуть склонила голову на бок. Ей, пожалуй, тоже было интересно.

— Великолепен… поистине великолепен, – пробормотал Алистер Сент-Ортон. И выкинул вперед руку с растопыренными пальцами: – Подчинись!

Тьма его хлынула к дракону, оплетая зверя.

— Я, волей своей, повелеваю духу зверя…

И громко так. С выражением.

— Все-таки он идиот, – произнесла Милисента довольно отчетливо. – Нет, ну правда же идиот…

Алистер обернулся.

А дракон вздохнул. Тяжко так, по-человечески.

Наверное, все должно было дойти до определенной точки безумия.

Как иначе?

Мир, который словно тот, другой, но иной. И не понять, в чем отличие, только не оставляет ощущение, что все вокруг ненастоящее. Кроме Чарльза разве что.

И Милисенты.

И остальных.

И дракона. Дракон, пожалуй, выглядел более чем настоящим.

— Повинуйся! – вновь потребовал Алистер Сент-Ортон, и… фигура его пошла рябью. А потом рассыпалась, исчезая.

Проклятье!

— Он сбежал?! – возмутилась Виктория Орвуд. – Нет, это… он и в самом деле…

— Недалеко. – Дракон пыхнул туманом, который вновь изменил все.

И берег знакомый.

И песок. И мальчишка-сиу все так же сидит на корточках, разглядывая вырезанный на камне круг. Круг, который Чарльз где-то видел. Но главное не сам круг, а тот, кто в нем.

— Уйти хотеть, – сказал мальчишка, разгибаясь. – Я не дать.

Он побелел.

И стал почти прозрачен.

— Хитрый зверь. Хитрый ловушка. Поймать.

— Осторожно! – Эванора Орвуд, снова сменив обличье – Чарльз даже стал привыкать к переменам, – бросилась к сиу. – Ты же совсем… Эдди!

— Надо, – мальчишка оперся на ее руку, – здесь писать. Можно. Кровь. Надо.

И руку раскрыл. На ладони черной звездой зияла рана, да и знакомый нож сделался черным, как она. Правда, теперь Чарльз в жизни не рискнул бы прикоснуться к этому клинку.

— Теперь не уйти, – произнес сиу с чувством глубокого удовлетворения. – Я знать его. Плохой человек.

— Очень. – Эванора держала мальчика под руку. А Эдди встал по другую.