Книга Восток. Запад. Цивилизация, страница 205 – Екатерина Насута

Он красив.

Настолько, что ему и вправду только злодеем быть. С такой-то красотой. И надо же, впервые ожидания Эваноры не обманулись. Что ж, тем легче.

Надо просто представить себя героиней книги.

Присесть. Улыбнуться, отвечая улыбкой на улыбку. Смутиться, получив комплимент. И робко, глядя в пол, поинтересоваться, не будет ли господин Сент-Ортон столь любезен…

Он мог бы отказаться.

От танца.

От разговора.

Он мог бы просто не появиться. Но он пришел. И протянул руку, которая оказалась ледяной, хотя еще недавно Эва ощущала тепло прикосновения его сына. Потому что Найджел живой. А сам Сент-Ортон…

Не смотреть.

Не в глаза. Она… она глупая девочка, которая, как и многие другие глупые девочки, готовая влюбиться. В лицо. В сказку. В собственную выдумку. Во что там еще влюбляются. И когда он отвечает согласием, Эва вспыхивает.

Как и должно быть.

Танец.

На сей раз музыка где-то вовне. И звучит, звучит… он ведет. Смотрит на Эву снисходительно, будто видит насквозь. А когда она все-таки спотыкается, не позволяет упасть.

— Дети, – качает он головой. – Какие же вы все-таки глупые дети… неужели действительно думали, что я куплюсь на это вот все?

Взмах руки.

И музыка замолкает. Застывают люди нелепыми фигурками. Мрамор пола трескается, пропуская бледный дым. И Алистер Сент-Ортон оборачивается.

— Впрочем, так даже лучше…

Пальцы его стискивают руку. Вырываться бесполезно. Эва и не пытается. Только сжимает кулачок, пряча бледно-голубое перышко.

— Мой предок сумел стать собой, лишь преодолев границу мира. – Вторая рука стискивает ей щеки. – И я пытался, но все никак. Со снами худо-бедно выходило… Сны – это ведь врата, так?

— Да. – Виктория встала рядом. – Отпусти ее. Тебе ведь нужна я, верно?

Люди-тени.

Люди-призраки. И сам этот зал, его тоже не существует, как и дома, и сада, наполненного светом китайских фонариков. Это лишь сон.

Тот сон, который он создал для Виктории.

И тот, который она сумела повторить. А еще тот, в который он пришел.

Поставленная ловушка на зверя.

— Не совсем так. – Его хватка ослабла. И опять же, сон, но Эва чувствует его прикосновения. И даже боль, потому что щеки он сжимал с силой. Как и руку. Разве во снах такое бывает? Хотя сны ведь тоже случаются разные. – Мне нужны вы обе…

Щелчок.

И все меняется.

Зал… Снова зал, но иной.

— Где мы? – Тори крутит головой. – Ну да, узнаю. Я это место видела. Во снах. Так?

Круглое помещение.

Пол выложен черным камнем. А потому тонкие линии, залитые золотом, выделяются ярко. Они блестят в свете свечей, и пламя тех согревает воздух.

И камень.

Черный-черный, как… как из самой тьмы сделанный.

— И это сон, – спокойно говорит Тори. – Просто сон… Сейчас тут появится Милисента.

Тень становится у стены.

— Чарльз Диксон…

Еще одна.

Тори же поворачивается.

— Братец… и Эдди.

Эдди возникает последним, и что-то вокруг неуловимо меняется. Но Эва не успевает понять, что именно.

— Да, еще не хватает женщины. Беременной… Это сестра Диксона, да? Иногда я вижу и ее. Иногда – нет.

— Обойдемся. – Руку Эвы наконец отпускают. И она подносит ее к губам, дует, пытаясь остудить след чужого прикосновения.

А заодно раскрывает пальцы, выпуская перо.

Можно ведь и вот так.

Лети, лети! На край света и за край, туда, где в бледных туманах бродят потерянные души. Услышат ли? Услышат.