Книга Восток. Запад. Цивилизация, страница 189 – Екатерина Насута

А еще чувство беспомощности.

— Чарли? – Дядюшка осторожно тронул за руку. – На вот, выпей. Полегчает.

И фляжку протянул.

Чарльз взял. Глотнул и едва не задохнулся от горечи. Он-то надеялся на коньяк, в худшем случае – на самогон.

— Что это?

— Кое-какие травы. – Дядюшка глядел снизу вверх, заискивающе и виновато. – Идем, я провожу тебя.

Чарльз хотел было отмахнуться, но слабость не оставляла, а горечь выпитого отвара держалась во рту, к счастью, перешибая привкус желчи.

Хорошо, что не вырвало.

Дядюшка держался рядом. Тоже странно, такой большой дом. И в прошлый приезд сюда Чарльз запомнил, что слуг в этом доме множество.

И людей.

— А где все? – поинтересовался он, потому что молчать было невыносимо.

Дядюшка вздохнул и, глянув искоса и как-то исподлобья, спросил:

— Ты очень на меня сердишься?

Странный вопрос.

И ответ не лучше:

— Не знаю. Она…

— Изменилась?

— Да, пожалуй. А вас я раньше не знал.

Вздох.

— Вас Алистер попросил? Приехать. Написать…

— Они были дружны с отцом. Очень. И… я не смог ему отказать.

Взгляд в сторону, а пальцы дядюшкины дрожат, мелко так.

— Тем более он заверил, что Августа не пострадает, что ей неуютно там, у вас. Ей нужен дом. Забота. Участие. Как я мог не позаботиться о родной племяннице?

— Вы тоже? Прокляты?

Легкий наклон головы. И понимание, что догадка верна.

— И как давно?

— Мой отец так и не простил мне ослушания. – Руки у дядюшки суетливые, так и трутся друг о друга. – Он очень разозлился… тогда.

— Маменька говорила.

— Да…

— Почему вы просто не ушли? У вас же были друзья. И возможности наверняка.

— Я хотел, да, собирался. Но мама… Я не смог ее оставить. Отец почему-то решил, что она виновата. И если я мог уйти, то она нет. Он никогда не согласился бы на раздельное проживание. А закон однозначен. Жена должна повиноваться мужу.

Дерьмо.

И закон тоже.

— Потом, когда ее не стало, выяснилось, что и идти уже некуда. Кому я нужен? Слабый, никчемный, забытый. Я мог бы рассчитывать на поддержку, но нельзя всю жизнь пользоваться ею. А дальше? Военная служба? Закрыта. Преподавание? Я не особо умен.

— Кому и когда это мешало? – не удержался Чарльз.

— Дела? Финансы? Деньги я способен лишь тратить. Вот и вышло, что я на диво бесполезное создание, привыкшее жить с комфортом и без особых обязательств. Да и отец к тому времени не то чтобы остыл, а скорее, сполна осознал мою никчемность и бесполезность. А потому выбросил из головы. До последнего времени я просто избегал встречи.

— И когда все изменилось?

— Ему понадобилось уехать. И он, верно, имел некоторые опасения, если призвал меня к себе и сказал, что я ничтожество, но так уж вышло, что меньшее зло из всех. Да и наследником я оставался. Дал мне что-то. Велел выпить. Я выпил. А когда очнулся, то отца уже не было. Был Алистер. Он объяснил правила. Я живу как жил. Может, даже лучше: никто теперь не станет мешать или попрекать за траты. Наоборот. Сент-Ортоны всегда охотно жертвовали на благотворительность…

— Погодите, какая благотворительность?

— Еще моя матушка начала… Отец был сложным человеком. А вот ее любили. Она многое сделала. Открыла лечебницу для бедных. Собирала помощь, организовывала приюты, в которые любой мог просто прийти и получить миску супа. Без нотаций. Без душеспасительных бесед. Самые простые правила. И хорошая еда. Четыре школы, три из которых – с мастерскими. Да, она была достойной женщиной. И я в меру возможностей пытался… что-то хоть пытался делать. Вот… Алистер заверил, что не станет вмешиваться. Что, наоборот, я могу заниматься благотворительностью. И своим маленьким увлечением. Беспокоиться не о чем. Правда, слова не сдержал. Сперва в доме изменились слуги…