Книга Почти цивилизованный Восток, страница 86 – Екатерина Насута

Эдди мотнул головой.

Потом. Девчонка ждет и… и надо пробовать. Если у этой малышки вышло, то и у него должно получиться.

Свечи загорались одна за другой, и травы, повинуясь жесту, поднялись, подхватывая огонь. Запахло пустыней. Пеплом.

Болью.

Кто-то рядом вздохнул горестно-горестно… заблудшая душа? Она потянулась к Эдди, но остановилась на краю соляного круга, а рядом с ней возникла другая. Эдди пока не видел их целиком, лишь размытые тени, но присутствие ощущал.

Как и эмоции.

Отрешиться.

Хороший шаман справится. А Эдди… Эдди не шаман и близко.

Так, все-таки сосредоточиться. Отрешиться от душ. От мыслей. Найти ту единственную, с которой он связался. Эва… Эванора.

Забавное имя.

И девчонка тоже.

— Эва, – позвал Эдди. И души взвыли, закружившись. Сколько их здесь? Надо бы помочь, а то ведь… Мигнул огонек газового рожка и погас, выпитый иною стороной. – Эва!

…Эва, Эва, Эва…

Шепот душ разнесся по дому.

И тут же кто-то вскрикнул. Зазвенело стекло, рассыпаясь на части. Холодный ветер пробрался в комнату.

Плохо, как бы круг не стер.

— Эва! – Эдди вложил в этот призыв больше Силы. И рука сама потянулась к дудочке.

Призраки выли.

И плакали.

И кто-то вместе с ними, кто-то из этого мира, в ком тоже горела искра, но не настолько яркая, чтобы увидеть. Но и остальные чувствовали… определенно, чувствовали.

Ругань.

И вой собак. Собаки в отеле тоже имелись.

— Эва!

— Эва, Эва, Эва… – Души подлетали близко. Сколько же их… недаром место Эдди не глянулось. Это ж надо, собрать столько неупокоенных. – Говори, говори, говори…

— Тихо. – Эдди открыл глаза. – Кто-нибудь один.

Перед границей миров появился благообразный господин в панталонах и белой рубахе, испачканной пятнами крови.

— Вы… нас видите, уважаемый? – поинтересовался он.

— Да.

— Чудесно… просто чудесно. Возможно ли, что вы способны не только видеть?

— Возможно.

Дудочка лежала в руке. Гладкая кость. Теплая. Хранящая не только Силу, но и память, если хватит смелости рискнуть и прикоснуться к ней.

— Отпусти. – Рядом возникла девица в одной рубашке, сквозь которую проглядывало пышное тело. Лицо девицы покрывал толстый слой белой краски, и алым пятном выделялись губы. – Нас!

Духи загомонили.

— А я вот не хочу уходить! – Рядом с первой появилась вторая дева, бледная и худая. – Я хочу, чтобы он понес наказание…

— Он давно уже помер, дура!

— Сама дура!

Эдди поднес дудку к губам и легонько дунул.

— Эванора Орвуд! – Имя прозвучало, и души смолкли.

Звук же поднялся вихрем, закружил, полетел.

Сквозь осыпавшееся стекло пробрался влажный ветер, подхватил зов, потащил. По-над улицей, по-над городом, сверху похожим на каменное чудовище. Зов закружил, рассыпаясь вороньей стаей.

Выше.

Громче.

И вот хриплые голоса повторяют имя:

— Эва… Эва… Эванора… Ор-р-рвуд.

Рык перекатывается на языке.

И вороны разлетаются. Их много, главное, чтобы у самого Эдварда силы хватило удержать. Хватит. Он снова выдыхает в дудку, делится ею. И вороны бьют крылами. Небо дрожит. И мир дрожит.

А потом раскрывается.

И Эдди видит… нет, не нить.

Огонек.

Крохотный огонек там, внизу, в сплетениях улиц. И сам оборачивается вороном. Это не так уж и сложно. Главное, что крылья быстры и воздух держит.

И Эдди спешит.

Летит.

Падает.

Остается. Там, в круге.