Книга Почти цивилизованный Восток, страница 61 – Екатерина Насута

Байни приоткрыл рот, и изо рта вытянулась ниточка слюны.

Твою ж…

Они ведь говорили. Обо всем. Об актрисах, которые, конечно, премиленькие, но уж больно дорого обходятся. И это притом, что никаких гарантий верности или хотя бы порядочности. И балеринки не лучше. Потому любовниц стоит искать не там.

Нет, нет.

Те, что с Нижнего города, они получше всяких актрисок будут. Обходятся почитай задаром, место свое знают, а если заглянуть в правильное заведение, то и вовсе приобрести можно прехорошенькую.

И девицу.

Да, да…

Правда, куда идти, не говорили. Смотрели. Отшучивались. А когда зелье совсем уж туманило разум, просто замирали с открытыми ртами.

Блок. Ментальный.

Эдвин подтвердил.

Кто-то определенно позаботился о том, чтобы нужное Чарльзу место так и осталось тайным. А те адреса, которые назывались все-таки, на поверку оказались борделями разной степени поганости.

Пустое.

И вот Байни предложил составить протекцию.

Рекомендовать дорогого друга в маленький закрытый клуб. Проклятье! Если он загнется, то, стало быть, все зря!

— Не спать. – Чарльз хлопнул лежащего по щеке. И тот лишь моргнул. Взгляд плывущий, а уголок рта дергается. И глаз левый налился кровью. Смотрит куда-то вбок.

Вот зараза!

— Ой, а что с ним?

— Целителя! – Рев Чарльза сотряс дом до самой крыши. – Если на улицу вернуться не хочешь!

Нэнси на улицу возвращаться не хотела. И исчезла столь стремительно, что само по себе было почти чудом. Да едрить…

— Не смей! – Чарльз перехватил руки приятеля. Потом отступил. Разорвал на нем рубашку. Грязную, испачканную выпивкой, рвотой, соками. Грудь Байни вздымалась и опускалась. Изо рта доносился клекот.

Так, что Чарльз помнит о целительстве?

Никогда не давалось. Силы у него много, а там точность нужна. И… и что-то с Байни не так. С энергией. Так, надо найти точки выхода энергетических линий. Где-то на запястьях… и на горле. Но на горле русла большие, этак со своим потоком Чарльз и убить может.

А вот запястья – дело другое.

И теперь по капле, надеясь, что организм сам справится. Маги ведь живучие. Куда более живучие, чем обыкновенные люди.

Потихоньку.

Вот так. Байни сперва захрипел и дернулся, но потом затих, только уголок рта и глаза продолжали подрагивать в безумном ритме. Но живой. Это хорошо.

Продержится.

Точнее, они оба продержатся, пока не явится целитель.

Как долго пришлось ждать, Чарльз не осознавал. Просто сидел, вливая по капле Силу в ослабевшее и такое вдруг хрупкое человеческое тело. А потом его потеснили.

— Теперь моя очередь, – важно сказал господин Шверинсон. – Вы и без того неплохо потрудились, Чарльз… не будь вы столь безголовым, я бы пригласил вас в ученики. Возможно.

Дышать стало легче.

Левас Шверинсон недаром считается лучшим из целителей. И Байни он спасет. И… пускай тот редкостный придурок, но почему-то совсем не хочется, чтобы он умер.

— Надо же. Какая интересная картина. Чарльз, вы не будете столь любезны помочь?

— Все, что в моих силах.

— Саквояж. Пусть та милая особа, что принесла ваш перстень… вы умеете удивлять, Чарльз. Так вот, мой саквояж. В нем инструмент. Соберите шприц. Мне нужна кровь этого бестолкового молодого человека. Его отец будет весьма огорчен. Да, да… предвижу.

У Леваса Шверинсона было очень живое лицо с длинным носом и узким, выступающим вперед подбородком.