Книга Почти цивилизованный Восток, страница 168 – Екатерина Насута

Чарльз работал молча.

Сосредоточенно.

И шар бледнел, бледнел, уменьшался. И казалось, что эта треклятая нить Силы никогда не закончится. Но нет, вот вспышка, и она окончательно уходит вглубь огромного изумруда. Камень полыхнул… так, что там дальше?

Надо посыл задать.

В артефакторике важен посыл, иначе структура может дестабилизироваться и… и лучше этот камень вывезти куда-нибудь подальше да закопать.

Защита.

Чарльз поднял взгляд. Пусть купол ставит. И поддерживает, пока есть энергия. Ну или пока хозяин не прикажет. Хозяина еще назначить.

— Руку! – рявкнул Чарльз. И Эдвин послушно протянул. – Кровь… лучше на кровь.

А то ведь случись что, и тогда как?

Бертрам вытащил клинок зловещего черного цвета. Правда, приносить в жертву наследника Дархардов не стал, ограничившись проколотым пальцем.

Кровь вошла в камень, как и Сила. И структура стабилизировалась. Сама.

Надо же.

А ему говорили, что артефакторика – это определенно не его стихия. К ней талант нужен.

— Кажется, все. – Чарльз покрутил перстень, смутно ощущая его недовольство. – Примеришь?

— Руку не оторвет? – осведомился Эдвин, но перстень взял. Прищурился. – И… что он делает?

— В теории ставит щит. А на практике… в общем, сам разберешься. Я, вообще-то, не артефактор!

— А по тебе и не скажешь, действовал весьма уверенно.

Похвала была приятной.

Проклятье…

Чарльз вытер пот, ползущий по шее. И руки горячие. Что у него с манжетами?

— Слегка загорелись, – подсказал Бертрам. – Извини, я возмещу.

— Да ладно. – Чарльз оторвал обугленное кружево. И подумал, что старая его одежда, которая для прерий, определенно удобнее.

— Благодарю. – Эдвин надел кольцо. – Полагаю, отец тоже оценит.

— Там кто-то умирает. – Бертрам развернулся к дому. – Скоро уже. Я не чувствовал. Полагаю, из-за огня… перебивает.

Он шел закрыв глаза.

— Погоди, там горячо!

Чарльз бросился следом.

И Эдвин, закинув тросточку на плечо, тоже направился к дому.

Было действительно горячо.

Жар исходил от углей. От камня, пропекшегося до трещин. Жаром дышал сам воздух. Жаром и остатками Силы. И Сила эта окружала Чарльза теплым коконом.

Он и поднялся первым.

По ступеням.

Мимо статуй, что рассыпались сизой пылью. Внутрь. Осевшая крыша. Колонны. Если рухнут, то всех погребет. Перегородки прогорели насквозь, и подняться не выйдет. Но Бертрам Орвуд не поднимался. Покрутившись, он направился куда-то влево.

Узкий коридор.

Выгоревшие стены.

И лестница, ведущая вниз. Здесь тоже пахло гарью, а еще горелой плотью, сильно, до отвращения, до рвотных позывов. Чарльз сцепил зубы. Сзади судорожно выдохнул Эдвин.

— Все никак не могу привыкнуть.

Провал вместо двери.

Ступени. Ступени из камня, как и стены, а потому почти не пострадали.

Человек лежал у подножия лестницы. Он выглядел темным пятном, отличным от других пятен лишь слабым биением сердца. И Чарльз чувствовал это биение, как и остатки жизни, стремительно покидающей тело.

— Проклятье! Зар! Зар, как ты… – Эдвин упал на колени перед лежащим. – Я тебе говорил, что это слишком опасно! А ты… погоди, я сейчас…

Он ощупывал лежащего. И над пальцами виконта парили зеленоватые искорки. С каждым мгновеньем их становилось все больше. Они уходили в человека и…

— Что с ним? – тихо спросил Чарльз.

— Умирает.

— Не умрет! Он крепкий парень. И упрямый. Ты ведь выживешь, Зар? Конечно… – Эдвин перешел на шепот. А искр стало еще больше. И вот уже они облепили тело, будто укутывая. Мерцающий полог дрожал, рассыпался и создавался снова.