Книга Ещё более Дикий Запад, страница 90 – Екатерина Насута

— А вы куда смотрели? – Раздражение его было колючим.

И Салли съежилась.

Куда смотрела? Да на него и смотрела. Как все здесь. И мне, стало быть, надо улыбаться. А не могу, прямо корежит от желания впиться в эту холеную наглую рожу.

Представлю, что это не он.

Чарльзу вот я бы улыбнулась. В конце концов, он муж, а мужу улыбаться можно и даже нужно. Муж – он ведь… не знаю.

У меня еще никогда мужей не было.

— Следовало предупредить, – нахмурился Змееныш. – Впредь, если мы принимаем в кого-то в узкий круг избранных, нужно говорить этому человеку, чтобы проявлял сдержанность.

Салли закивала.

И вторая.

И готова спорить, что все, кто присутствовал в зале, включая Молли, которая стояла за плечом Змееныша и глядела на меня с неприкрытой ненавистью. А это еще с чего бы?

— Милисента, – строго произнес Змееныш.

Я продолжала лежать.

И хлопала глазами, надеясь, что вид у меня в достаточной мере влюбленный.

— Мы разделяем трапезу не столько для того, чтобы насытить тело, сколько затем, чтобы испытать силу единения.

Ага, я вот прямо чувствую себя объединившейся, знать бы еще, с чем.

— И наполнить сосуд плоти силой, необходимой, чтобы исполнить свой долг.

Вот тут уже я совсем ничего не поняла, но кивнула.

— Женщина суть источник жизни. Но выносить дитя мага непросто.

Так. Никого я не собираюсь вынашивать. В обозримом будущем.

— И потому мы все принимаем эту пищу, чтобы облегчить сей процесс.

И он тоже? Но едкий комментарий я оставила при себе.

— Начинать следует с малых количеств. И постепенно увеличивать. Пища, благословенная истинной силой, дарованной предками, – он распрямился и встал, глядя на всех, – дает мне право наделять силой женщин! И те будут радовать мужей детьми, а магов в мире прибудет.

В общем, понятно. Каши надо есть поменьше – и вообще, как там Мамаша Мо говорит? Посты очищают и прочищают. Мозги в том числе.

Я поднялась, опираясь на руки Салли-второй, которая глядела на меня с раздражением и немалою обидой. А что? Могли бы и вправду предупредить.

Интересно, кроме этой каши здесь еда имеется? Или только глубоко благословенная? В последнем случае надолго здесь задерживаться нельзя, ноги протяну.

Хотя… в любом случае нельзя.

К комнате моей мы шли молча. Меня слегка пошатывало, голова кружилась, а мысли в ней бродили не самые дружелюбные. За спиной сопели обе Салли и еще пухлая девица с темными кучеряшками, которые выбивались из-под чепца.

Она-то первой и заговорила:

— Все-таки не понимаю, что он в ней нашел! – воскликнула пухлая, когда я добралась до комнаты и остановилась, опершись обеими руками на стену.

Хрен его знает, чего в эту кашу напихали, но меня дико тянуло блевать. И я еле сдерживалась, чувствуя, что еще немного, и не сдержусь.

— Не нашего ума дело. – Салли-первая поджала губы.

— Да ладно тебе, – отмахнулась Салли-вторая. – Понятно же, что она ненадолго.

В смысле?

— Помнишь эту… рыженькую такую? Как ее? Пэм?

— Ты прекрасно знаешь, как ее звали, – фыркнула Салли-первая и на меня покосилась. А я ничего, к стеночке прижалась, глаза прикрыла и сделала вид, что того и гляди вновь отойду. Но теперь сей факт никого не обеспокоил.

— Вот. Месяц назад в Старшие принял, и где она?

— Где?

— А нигде!

Интересно. Очень интересно.

— А до нее, говорят, еще одна была, – свистящим шепотом добавила пухлая. А я поняла, что сейчас меня точно стошнит.