Книга Ещё более Дикий Запад, страница 63 – Екатерина Насута

— Кровь Праотца, – подсказал Кархедон. – Ради этого вы уничтожили города.

— Было бы там что уничтожать. Вы и сами уже вымирали. Пара сотен лет…

— Так что ж не подождал?

— Сначала мне нужно было проверить. Потом я понял, что просто должен избавить мир от вас, прежде чем отдать его моим детям. Как бы то ни было… им всем требовалась внешняя сила. Кроме тех, в кого я вложил ту кровь изначально.

— Где ты вообще…

— Оказалось, что, если соединить все то, что вы растащили по городам, и добавить силы, много силы… кровь оживает.

Охренеть.

Только и успела подумать я, прежде чем вспыхнула. И главное, ярко так.

Жарко.

Даже испугаться не успела, а потом сообразила, что бояться по сути нечего. Я ведь сама пламя! Я суть его. Я жизнь.

Я дракон.

А драконы – они не горят.

где появляются разные мысли о прошлом и настоящем

Милисента захрипела, выгнулась и, прежде чем Чарльз успел испугаться по-настоящему, открыла глаза. Вот тогда-то он по-настоящему и испугался. Исчезли зрачки, а радужка стала ярко-оранжевой, будто там, внутри девушки, бушевало пламя.

Подземница отшатнулась.

И поспешно заслонилась руками. Из горла ее донесся сдавленный хрип, а Милисента сделала вдох. И глаза закрыла. А когда вновь открыла, то произнесла сипло:

— Что за хрень творится?

— Не знаю, – честно ответил Чарльз, прижимая жену к себе. – Но творится.

— Я… – Она закашлялась и он опять же удерживал ее, стараясь унять беспокойство. – Я снова там была… встретила… другого. Они братья. Эксперимент.

Она пыталась говорить, но кашель мешал. И Чарльз подал флягу с водой.

— Спасибо. Драконом быть… так себе. Хвост сидеть мешает.

Бред?

Нет. Лоб был холодным, пусть и покрытым испариной. А пламя в глазах улеглось, только сами эти глаза цвет сменили. На рыжий. Рыжие глаза – это совершенно ненормально.

Но красиво.

— С-спасибо. – Милли допила воду. – Я… уже в норме. Наверное. Проклятье. Я уже не знаю, что такое норма.

— Ничего, – откликнулся Чарльз. – Это…

— Огонь. Красиво. – Подземница стояла крепко зажмурившись. – Праотец… Праотец был бы доволен.

— Очень сомневаюсь, – проворчала Милли. – Он еще тот засранец. Все они там… засранцы. Хорошо, что вымерли.

С этим Чарльз согласился.

— Праотец завещал хранить. – Подземница сняла с шеи тонкий шнурок. – И отдать тому, кого примет Сила.

На шнурке висел крохотный фиал, вытесанный из камня, оплетенный серебряной нитью. И Силу, заключенную внутри, Чарльз ощущал весьма остро.

И очень недобрую.

— Не уверен, что…

Милли протянула руку, и фиал упал в нее.

— Что он еще завещал? – поинтересовалась она сварливо. Но, как ни странно, подземница нисколько не обиделась. Узкие губы ее растянулись в подобии улыбки.

— Он сказал, что, когда кровь соберется воедино, драконы вернутся в мир.

Почему-то предсказание совершенно не обрадовало.

Милисенту в том числе.

А Молли так и вовсе нахмурилась. Брови ее сдвинулись, а на хорошеньком личике появилось то задумчивое выражение, которое заставило Чарльза насторожиться.

— А теперь нам пора уходить. – Подземница приложила обе руки к груди и поклонилась: – Спасибо.

— За что?

— Я видела пламя. Я расскажу о нем своим детям. И возможно, память их угаснет не так быстро. Но теперь мы свободны.

— Рада.

— Погодите, – встрепенулся Эдди. – А выход?