Книга Ещё более Дикий Запад, страница 61 – Екатерина Насута

Интересно, как он это обнаружил, если Даром не пользовался? Что-то мне подсказывало, что великий и мудрый кое о чем умолчал.

— И дети их детей сохранили эту способность, а заодно их собственный Дар, видеть силу мира и пользоваться ею, раскрылся. Еще они были умнее и сильнее сверстников.

— И ты начал плодить полукровок.

— Почему нет?

Действительно. Кто ж ему помешал бы?

— Я одного понять не могу, – поделился Кархедон. – Зачем ты вернулся?

— Затем… я полагал, что обрел свободу от города, но оказалось, это лишь иллюзия. Я стал слабеть. Далеко не сразу, но та земля, за морем, не приняла меня.

Ну… что сказать?

Повезло им. Людям.

— Когда я понял, что происходит, то испугался. Я прожил на той земле сотни лет. Я видел, как поднимаются города, как меняются люди. Я… искренне верил, что творю новый мир.

— Но веры не хватило, чтобы умереть в нем?

— Нет. И да. Я не хотел умирать. Пусть даже через сотню лет или две. Сотня лет – ничтожно мало для дракона. Мы воспринимаем время иначе, Проклятая. И порой оно летит, подобно падающей звезде.

— В общем, на самом деле наша жизнь так растянута во времени, что мы просто не успеваем обращать внимание на суету примитивных созданий. – Кархедон имел собственный взгляд на проблему. – Тем паче что в ней нет ничего интересного. Как бы там ни было, но на нашу беду братец решил вернуться. И вернулся.

— Я с трудом преодолел море.

— Океан, – поправила я.

И заработала пару недовольных взглядов. Тоже мне…

— Это океан, который разделяет континенты. Америку и Евразию. Так в учебнике написано.

— Видишь, а ведь я оказался прав, – самодовольно заметил Эрханен. – Без нас они достигли многого.

Братец в сторону произнес:

— Лучше бы ты утонул в этом океане.

— Возможно. Но я преодолел. Случались минуты, когда мне казалось, что я умираю, а последние дни и вовсе выпали из моей памяти. Я помню воду, которая казалась бесконечной, и собственную слабость. Боль в крыльях. Страх. А потом берег и людей, что обступили меня. Эти люди жили на побережье и выходили в море. Там меня и подобрали.

— На свою беду.

— Тогда я и узнал, что города крепко держат вас на привязи и что она становится все короче. Они, эти люди, слышали о чудовищах из Проклятых городов, но видеть не видели. И потому не узнали во мне одного из этих чудовищ. Я же, оказавшись на родной земле, ощутил зов. Теперь я слышал его ясно. И потому, оправившись в достаточной мере, продолжил свой путь. Чем ближе я подбирался – а ослабевшее тело лишилось возможности принимать исконное обличье, – тем яснее становился голос города. И крови. Теперь я сумел узреть то, что мы сотворили.

— Брось.

— Пусть бессознательно, но… скопившись в одном месте, одержимые одной мыслью, подкрепляющие ее своей силой и пролитой кровью, мы действительно сотворили это! Существо… не знаю, оно не было живым, как не было мертвым. Оно возникло там, в городе…

— Аномалия? – В голову пришло это слово, почерпнутое где-то там, на страницах книг. – Энергетическая?

— Пожалуй, что да, – согласились братья, и, главное, одновременно.

— Она нуждалась в нас и требовала корма, в свою очередь питая нас преобразованной силой. – Кархедон скрестил ноги. – Я много думал, умирая, и потом тоже. Ты был прав. Мы нечаянно сотворили чудовище. Но ты… ты сотворил остальных сознательно!