Книга Ещё более Дикий Запад, страница 41 – Екатерина Насута

— Говорили, что мы… мы должны понимать… осознавать… свою ответственность. Что наш долг – выбрать подходящего мужа и слушать его. Подчиняться. Исполнить женское предназначение.

— Это какое?

— Родить детей! Много детей! Что… что теперь благословение снизошло на наследника Великого Родда. И ему открылось, как сделать так, чтобы дети рождались одаренными. И из них вырастут могучие маги, которые переменят все мироздание. – Она замолчала, задумчиво разжевывая мясо. И поинтересовалась: – Думаете, получится?

Мы с Эдди переглянулись.

— Да… как сказать, – протянул братец. А я кивнула. Нет, план не выглядел совсем уж бредовым. Встречались и куда как похуже, однако могучие маги – дело такое. Их не только родить надо.

Да и вообще…

Пока родятся.

Пока вырастут.

Пока, собственно, из засранцев могучими магами станут. Это ж сколько времени пройдет-то? Сомневаюсь, что этот их новый Великий Мастер будет на заднице сидеть и ждать, подсчитывая, сколько в его племени великих магов прибыло.

Нет, тут что-то другое.

А что?

где открывается путь в подземелья

Девица, умывшись, причесавшись, весьма похорошела. И Чарльз не мог отделаться от мысли, что именно такой и должна быть его жена.

Аккуратной.

Миловидной.

С бледной кожей, никогда не знавшей солнца, со светлыми волосами, убранными в аккуратную прическу. Шея длинная. Черты лица тонкие, изящные. Переодень ее в подходящее платье, добавь шляпку, драгоценности, и никто не скажет, что девица – провинциалка.

Милли платьем не исправишь.

— Осторожнее, – шепнул ему Эдди, перекладывая какие-то шестеренки. На верстаке лежало нечто, больше напоминавшее разобранные часы, правда, несуразно длинные, будто содержимое их растянули змеею, скрепив для надежности кусками проволоки.

— В смысле?

— Ты так смотришь на эту девицу, что у меня поневоле закрадываются нехорошие мысли. – Эдди подцепил пинцетом крохотную шестеренку и поднес к самому носу. – Ишь, заржавела…

— Я не собираюсь… – Чарльз почувствовал, что краснеет.

— Она хорошенькая, – согласился Эдди.

— Это ничего не значит.

— Ладно, коли так, но она хорошенькая.

— И что?

— Ничего. Просто… знаешь, читал я когда-то, будто в Африке… ты бывал в Африке?

— Нет.

— И я нет. Но там львы водятся. И тигры.

— Тигры в Индии водятся.

— Один хрен. Главное, что когда идут на них охотиться, то не бегают по всем джунглям, а берут овцу и на веревочку привязывают. Или там козу. А сами рядом где-нибудь устраиваются. С ружьем.

— Думаешь…

Чарли покосился на Молли, которая устроилась в уголке и, расстелив на коленях кусок ткани, что-то старательно из нее складывала.

— Не нравится она мне, – поделился Эдди. – Слишком уж… миленькая.

— Слабый аргумент.

— Не скажи. Вот смотри, ты собрал девиц… скажем, десятка два или три, но думаю, что их куда как больше. Часть из борделей, часть… не совсем чтобы из борделей, но точно от невинности далеких. И часть опять же девиц воистину невинных, а заодно уж воспитанных и собою милых. Думаешь, много таких?

Милли забилась в другой угол, откуда и наблюдала за Молли, всем видом показывая, что вовсе этакой гостье не рада.

— Немного, – вынужден был согласиться Чарльз.

— Вот и я о том. И еще о другом. Если всех их охраняют, то кого будут охранять тщательнее? И опять же, у кого будет больше шансов выбраться на улицу: у той, которая на улице этой выросла, или той, что видала ее только через окошко?