Книга Ещё более Дикий Запад, страница 136 – Екатерина Насута

— Куда?

— Куда-нибудь. Отсюда.

Да.

Отсюда.

Прочь от двери, только запереть на ключ. Совесть? Молчит, проклятая. Или нашептывает, что Чарльз имеет право отдохнуть, что за Августой присмотрят. Что с сиделкой ей даже лучше…

— Идем.

Эхо собственного голоса тонет в коридоре. Шаг переходит на бег. Главное – руки не выпустить. И пусть сердце обрывается, а в висках стучит кровь, но главное – не выпустить ее руки. И Чарльз справился.

Перед дверью он задержался.

— Ты… – В золотых глазах переливалось пламя. – Будешь моей женой? По-настоящему?

— Ох ты и бестолочь…

Пламя того и гляди выплеснется, и тогда Чарльз сгорит. От любви и страсти, и, может, еще от чего-нибудь. Он не слишком-то разбирался в переполнявших его чувствах. Главное, что сгорит.

— Будешь?

— Буду. Куда я денусь. И… кажется, я тебя люблю.

Она произнесла это очень тихо.

И Чарльз откликнулся эхом:

— Люблю.

И снова засмеялся. Точно, бестолочь. Разве так себя ведут? Не так. Главное… главное, что огня стало вдруг так много, что Чарльз понял: он не справится с ним один.

Но оказалось, что огонь прекрасно можно разделить на двоих.

Что сказать?

В книгах оно как-то иначе все. Даже не могу сказать, в чем иначе, но точно не так. И это вот странное чувство, когда вроде и все хорошо, но страсть до чего стыдно, – как от него избавиться?

И вообще… что надо делать?

Ну, дальше?

Лежать? Вставать? Говорить что-то? А чего? Поэтому и лежу тихо-тихо. И он лежит. Муж, стало быть. Теперь-то нас ни один суд не разведет, а я не могу понять, хорошо это или нет. И потому гляжу.

Разглядываю.

Пятна от солнечных ожогов поблекли слегка, и вообще уже не выглядит он таким потрепанным, как прежде. Волосы вот отросли и торчат иголочками. Я не удержалась и потрогала.

— Ты как? – тихо спросил Чарльз.

Я пожала плечами.

Обыкновенно.

Или нет?

— Не поняла еще. – И, подумав, добавила: – Повторить надо. Ну… потом.

— Повторим.

Серьезный опять.

…Сиу дала мне шкатулку. Длинненькую, вроде той, которую я храню, но еще не нашла, как открыть. Теперь вот буду две хранить. Только та, что от сиу, легко открывается. Внутри – крохотные склянки числом дюжина.

На всякий случай.

— Я не знаю, дозволено ли мне будет вернуться в племя, – сказала она.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты умерла.

Я ответила совершенно искренне, а сиу склонила голову.

Дэн обещал поднять документы, те, что сохранились, потому как и вправду с работорговлей в городе все строго было. И стало быть, записи должны остаться.

А по записям и человека найти можно.

Если будет кому искать.

— Если ты не вернешься, – я коснулась ее руки, – пусть вернется твоя сестра. Если захочет. Пусть найдет меня. И я помогу. Чем смогу.

Дэн сказал, что местные не стали бы рисковать, покупая сиу. И скорее всего, искать мальчишку нужно там, на Востоке.

Вот и поищу.

Или попрошу Чарльза.

— А если нет, то… я постараюсь перевезти твоего сына сюда. Если он захочет.

Оказывается, сиу умеют улыбаться так, чтобы не создавалось ощущение, будто тебе вот-вот горло перережут.

— Спасибо.

— Не за что.

— Это сок темной травы. – Она коснулась первого флакона. – Она растет в Мертвом городе, и брать ее можно лишь при свете луны. Тогда она сохранит силу. Капли будет довольно, чтобы подарить безумие. А две дадут покой.

— Вечный?

Она слегка кивнула. И коснулась второго флакона.