Книга Дикий, дикий Запад, страница 58 – Екатерина Насута

Я вздохнула и, вернувшись к лошади, ослабила подпругу. Уздечку тоже сняла, погладила по шее:

— Извини… тут побудем?

Это уже Эдди адресовалось, которому место тоже было не по вкусу. Он стоял, крутил головой, прислушиваясь к чему-то. Руки его лежали на револьверах, да и вид у братца был такой, характерный.

— Тут.

Я кивнула и сняла седло. Спину бы лошади тоже растереть не мешало. И напоить. И… я только вздохнула, когда конская морда ткнула мне в грудь.

— Потерпи. Завтра отсюда выберемся.

Или сдохнем.

У нас тоже воды не так, чтобы много осталось.

Лошадь вздохнула. Поняла, стало быть? А я занялась Чарли. Содрала веревку, от которой на руках остались характерные следы, но авось не обидится? Очнулся бы… времени вон сколько прошло, а он лежит себе тихонько.

Не шевелится даже.

Я приложила ухо к груди. Нет, сердце бьется. Искорка Силы внутри тоже трепещет, но вялая, несчастная. И мне подумалось, что хуже я всяко ему не сделаю. Может, он такой квелый, потому как всю Силу отдал? Тогда, выходит, если искра эта погаснет, то и маг помрет?

Нехорошо.

Все-таки мне с ним еще на Восток ехать. Я даже почти смирилась с этой мыслью. А загнется – где тогда провожатого искать? То-то и оно.

И, нахмурившись, я попыталась вспомнить, что там, в маговой книге, про Силу писали. Выходило, что писали много, но очень уж непонятно. Ну… а если иначе?

Он же сам говорил, что вреда магия не причинит.

Пусть и не причиняет. Пусть причиняет исключительно пользу. Я потянулась к своей Силе, или она ко мне, откликнувшись с прежней легкостью. Аж руки защипало. Ну я и положила их, одну графу на грудь, другую на лоб. И сделала выдох.

Вдох.

— Милли? – Эдди явно забеспокоился.

— Не спалю, – пообещала я, почти, между прочим, искренне. Ну, во всяком случае с большой надеждой, что и вправду не спалю.

Сила…

Сила потекла к огонечку, и тот сперва задрожал, а потом тоже к Силе потянулся. Вот и ладненько. Я, правда, не знаю, сколько ему надобно, но пока делюсь.

Это было даже красиво.

Нити моей Силы, всех оттенков золота, завивались, сплетались этакими то ли проволочками, то ли туманом, обнимая огонек, а он тянул их в себя.

И тянул.

И…

Маг раскрыл глаза и захрипел.

— Лежи тихо, – велела я и голову его прижала. А то чего он дергается? Я, между прочим, добро творю, а это нечасто случается.

Он глазами моргнул.

— Т-ты…

— Я, – сказала я и кивнула на всякий случай. – Милли я. Милисента. А там Эдди… да не вертись, никуда он не денется. А ты Чарли, граф там какой-то…

Чарли рот открыл и заклекотал. Ишь, болезный, может, ему той магией мозги отшибло? Слыхала я, что и такое бывает. Вона, прошлым годом Тед Кривой, перепивши, с коня сверзился да макушкою в камень, после тоже три дня в лежку лежал, и все думали, что откинется. Жена его даже с гробовщиком ругаться ходила, потому как тот, скотина, совсем уж бесстыдных денег запросил. А Тедди взял да и очнулся.

Сперва глазами хлопал.

А потом заговорил. Ну и оказалось, что камнем тем ему всю память начисто отшибло. Ни имени своего, ни жены, ни шестерых детей не помнит. Кто-то, правда, бросил, что это он просто случаем воспользовался, чтобы, значится, от жены уйти, да это так, зубоскальство.

Не ушел.

Пить бросил. Играть тоже. В церковь стал захаживать, к превеликой радости пастора, который тот камень чудом Господним объявил.