Книга Громов. Хозяин теней. 8, страница 69 – Екатерина Насута

— Да. Только это их не всегда останавливает.

Он понимал.

Вздохнул.

И сказал:

— Просто будь осторожней, ладно?

А я кивнул, соглашаясь, что буду. Куда я, собственно говоря, денусь?

Глава 15

Группой петербургских архитекторов разработан проект жилого дома, в квартирах которого будут отсутствовать совершенно кухни, знаменные одной центральной с лифтом для подачи кушаний во все квартиры в обусловленное время. Подобные дома уже получили распространение за границей и житье в них сходно до известной степени с житьем в пансионах. Вообще работа прислуги в этого типа домах (при водяном отоплении и проведенных всюду механических очистительных приборах) сводится почти к нулю. Первый подобный дом в Петербурге проектируется для лиц среднего достатка, а затем уже будут строиться дома для рабочих и мелких служащих.

«Вести»

И снова поворот.

Странно так, когда жизнь разделяется на две половины. В одной — революционеры, заговорщики, сумасшедшие учёные, пусть на первый взгляд наверняка выглядят нормальными. В другой — гимназия.

Уроки.

Преподаватели.

Класс, пусть поредевший, но шумный. И ощущение неправильности, как будто какая-то из этих частей — подделка. Только какая?

Та, в которой Мишка с Тимохой снова едут по адресу, чтобы окончательно завалить пещеры? И Татьяна изо всех сил старается выглядеть спокойной. Или та, в которой Потоцкий всерьёз рассказывает, где лучше ловить жаб. Зачем? Да тут есть варианты.

Их и надуть можно.

И бега устроить.

И подкинуть кому из преподавателей, ежели чего.

И вообще, жаба в хозяйстве зверь полезный, если вдуматься. А Орлов, которому это пересказываю зачем-то, загорается идеей жабьих бегов. Или скачек? Жабы-то скачут. И прожект рисует, в котором при гимназии и жабий ипподром, и конюшни.

Лягушни? Жабушни?

И в какой-то момент все хохочут, будто и забывая о том, что за забором иная жизнь.

А она есть. Течет себе своим чередом. И вновь же ощущение неправильности. Я ждал, что эта треклятая поездка что-то изменит, радикально, а она не изменила. Разве что город успокаивался. По тому миру ещё знаю, что люди ко всему привыкают. А тут и привыкать-то не к чему. Закрыто кладбище? Так оно давно уж закрыто. Теперь ещё и патруль приставили.

Наличие патруля, оно очень-то на людей успокоительно действует.

Молебны служатся?

Крестные хода идут?

Патриарх самолично люду является? Звон колокольный летит по городу? Это всё как-то очень быстро стало привычным, обыкновенным. И только там, в самых верхах, движение продолжалось. Причём я скорее понимал это, чем видел.

— Отец сказал, что на выходные я тут остаюсь, — заявил Шувалов и поёжился, сгорбился, обняв себя в попытке согреться.

Осень выдалась ранней.

Как и предсказывал Метелька, через пару дней после возвращения ударили морозы, и как-то так, что поутру стёкла затягивало сизоватой корочкой льда, а из щелей сквозило. И старое здание, которое и в августе не слишком-то нагревалось, впустило сквозняки. Днем ещё возвращалось солнце, но зыбкое, стылое, да и то через раз. Чаще дождило, а если дождь и не шёл, то воздух, набравшись воды, просто был вязким и мокрым.

Никогда не любил Питер.

И день ото дня эта нелюбовь, подкрепленная запахом плесени и холодом — местные одеяла не отличались толщиной — лишь крепла. Я, конечно, не трясся, как Шувалов, но исключительно силой воли.