Книга Громов. Хозяин теней. 8, страница 158 – Екатерина Насута

Слушаю и понимаю, что я всё ещё неуч. И неуч конкретный такой.

— Далее не любой материал способен вместить в себя тёмную энергию. На этом листе через пару часов появятся желтые пятна. К вечеру он побуреет, а к утру от него горсточка тлена останется. При том, что силы в нём капля. Проклятые вещи, если речь не о драгоценностях, долго не живут. Их задача — доставить проклятье до конечного носителя. Хотя да, используют… и сапоги проклинали, и дамские перчатки, и нижнее бельё, и многое иное. Но драгоценности чаще всего. В драгоценном камне проклятье, если работал действительно мастер, может жить столетиями. Причём часто оно дремлет. Скажем, если настроено на определенные условия…

— Это как?

Действительно ж интересно.

— Допустим, днём брать и носить безопасно, а вот если примерить ночью, то всё… узкое временное окно для срабатывания. Или, допустим, нельзя использовать силу. Или силу огня там, земли или воды. Тогда для всех других дарников вещь будет обычной.

— А кому-то не повезёт.

Например, мне.

Хотя… нет, это уже мания.

— Но смысл проклинать меня, если… ну, не смертельно.

— Погоди, — Шувалов наклонился и понюхал лист, потом сунул под морду Зевсу и разочарованно произнёс. — Развеялось… но ты не прав, что не смертельно.

— Ты ж сказал!

Чтоб, я запутался. И по выражению лица Метельки вижу, что не только я.

— Само по себе это проклятье не смертельно, — Шувалов кивнул, соглашаясь, что такое говорил. — Но я же упомянул, что это лишь часть его. Даже не столько проклятье, сколько метка. И предназначена она, чтобы притянуть вторую часть, а возможно и третья есть, и даже четвертая. Существуют проклятья, которое состоят из дюжины частей. Каждая отдельно взятая достаточно мала. И потому может быть нанесена на материалы, совершенно непригодные на первый взгляд.

— Например на бумагу? — предположил Метелька.

Шувалов кивнул.

— И на бумагу, и на ткань, причём достаточно крохотного клочка, к примеру заплатки. Более того, их можно поместить даже на хлеб или вот кусок мяса. Правда, конечно, оно будет воздействовать на продукт, ускоряя процессы разложения. Поэтому вкус у такого хлеба окажется своеобразным. Скорее всего человек сочтёт, что блюдо испортилось. Однако тем не менее хватит и одного укуса, чтобы это проклятие прицепилась к носителю. Да и не укуса, прикосновения, если работал мастер. Части целого потянутся друг к другу. Таким образом проклясть можно практически любого. Достаточно времени от времени подбрасывать человеку незаметно… не знаю, нитки, клочки ткани, листы бумаги, да что угодно. Причём делать это можно далеко не в один день, а растянуть процесс на неделю или даже месяц. Проклятие будет жить сохраняться подпитываться извне и собираться. Заодно подтачивая жизненные силы организма. С определенного этапа оно ими и начнёт питаться, всё ещё разрозненное и невидимое извне. Пока, наконец, не сформируется полностью.

Я посмотрел на лист бумаги совсем другими глазами.

— И зачем такие сложности? — Метелька удивился и тоже посмотрел. Вряд ли он увидел что-то новое потому что лист по-прежнему выглядел до отвращения обыкновенным. Шуваловское дыхание развеялось, и поверхность обрела исконно белый цвет.

Димка пожал плечами.

— Есть люди, до которых крайне сложно добраться, — произнёс Шувалов и задумчиво поглядел на меня. Потом на Метельку. И снова на меня. — Представь человека, у которого отличная охрана. Который вовсе с этой охраной не расстаётся. И служат в ней не только воины.