Книга Громов. Хозяин теней. 8, страница 157 – Екатерина Насута

— Ага, — сказал Шувалов. — Понятно.

— Что понятно?

— Интересная штуковина, — он присел рядом и провёл ладонью над листочком. — Что ты знаешь о проклятьях?

— Ну… — я поглядел на Метельку. — Знаю, что они есть.

— Ага, — подтвердил Метелька. — Мне бабка рассказывала. В соседней деревне ведьма одна жила. Такая прям страсть. Совсем людям житья не давала. Бывало выйдет, станет у забора и глядит. Пройдёшь мимо и всё, проклятый.

— Ерунда какая, — Шувалов наклонился ближе к листочку. — Так не бывает, чтобы взглядом проклинать.

— Бывает! Бабкина мамка про неё сказывала. Что, мол, ежели она фигу в спину скрутит, то к вечеру чирьями весь покроешься. А коль в след сплюнет, то волосья полезут. Люди терпели, терпели, а потом собрались и погнали из села. Хотели камнями бить, но батюшка не позволил.

— М-да, — Шувалов только и сумел сказать.

— Дим, кстати, а ты отцу про книгу…

— Сказал. Точнее передал через Германа. Тот утром заглядывал. Отец пока в Лавре, а как вернется, так поиски и начнёт. Обряд должен проводить глава рода. И в старом поместье. Я тоже уеду, точнее уже почти. Герман сейчас закончит разговор и придёт… чем больше нас, тем сильнее будет связь.

Димка опять потрогал череп, висевший на нитке.

— Это хорошо? — уточнил я.

— Наверное. Но да, если книга в этом мире, мы её найдём. А листок проклят.

Вот тебе и здравствуйте.

— Где ты его взял? — уточнил Шувалов.

— В книге лежал. А разве можно проклясть бумагу?

— Проклясть можно что угодно. Другое дело, что всё зависит от того, какое это проклятье и как долго оно должно держаться. Скажем, для смертельных бумага не годится. Здесь нужна кость и не любая ещё подойдёт. Или камень, но тоже не любой. На короткий срок хватит кожи в особой обработке.

Значит, не смертельное.

Странно.

Зачем директору или Георгию Константиновичу проклинать не самого умного ученика? Тем паче не смертельно. Ладно бы они догадывались, что я того и гляди нарушу их коварные планы по захвату мира… или не их? Сомневаюсь, что Профессор этот вовсе о моём существовании знает. Да и, будь у них приказ меня убрать, то почему бы не дождаться возвращения в школу? Зачем проклинать там, где кругом целители? Тем паче если Шувалов говорит, что проклятье не смертельное.

— А какое оно? — уточнил я.

— Не знаю… да и… погоди, — Димка осторожно, придерживая листок за края, поднял его и выдохнул что-то, увиденное мной этаким клубком мошкары. Та заплясала над белой поверхностью и тотчас осела на неё, облепив лист.

— Жуть какая… — Метелька вытянул шею.

Мошкара прилипала, вырисовывая странные знаки.

— Да, — на лице Шувалова появилось выражение крайне довольное. — Теперь я могу с уверенностью сказать, что это наша книга… это не проклятье. Точнее не совсем. Это лишь часть его. На самом деле чирья или там облысение — это не проклятья, это ерунда. Никто не станет тратить силы на такую мелочь. Любое проклятье представляет собой конструкцию весьма точную и сложную, которая должна лечь на предмет без внешних проявлений. Если артефактор может позволить себе дорожки прокладывать, использовать свойства металлов и камней, то для проклятий важна скрытость. Поэтому мастер использует структуру материала. И да, на камни драгоценные проклятья хорошо ложатся. Там отличный резерв. А резерв — это основная проблема. Конструкт даже в неактивной форме должен как-то поддерживаться. Переход же в активную связан с выбросом энергии.