Книга Громов. Хозяин теней. 8, страница 146 – Екатерина Насута

— Как способности отца? — Татьяна посмотрела на Николая. — Или Роберта? Как он выразился? Клуб вторых? Правильно? Тех, кто в тени и обречён там оставаться…

— Именно. Вы меня верно поняли. Более того, думаю, он бывал в Европе и не раз. Даже больше, он весьма неплохо осведомлён о происходящем там. Его проекты, интересы, а главное — сама структура. Мы называли этого человека Профессором, тогда как сами его ученики именуют иначе. Гранд-мастер. Мастера, Подмастерья и ученики… — Слышнев положил руку на стену. — Извините, у вас тут смертью тянет.

— Морг рядом, — откликнулся Николя.

— Печальное место. Госпиталя собирают скорбь и боль.

Свет проникал в стену, пропитывая каменную кладку. И сидеть становилось сложновато.

— В Европе одно время стало популярно движение так называемых Вольных Каменщиков, тайной организации, не то, чтобы прямо противопоставлявшей себя Святому Престолу, скорее уж занимавшей позицию, что земные дела надобно творить руками человеческими.

Божью божье, кесарю кесарево? Или как там было.

— Само собой, на понимание они не рассчитывали. И потому орден изначально затевался как тайный… кстати, не он один. Но идеи Каменщиков неожиданно пришлись по нраву весьма большому кругу людей. Причём людей образованных. Да и что плохого в идеях братской любви и помощи? И кому может помешать поиск истины?

— Зависит от того, кто и какими средствами её искать будет, — пробормотал Демидов. — Извините.

— Сталкивались?

— Да не то, чтобы… у меня дед в своё время в Европе побывал. Рассказывал… ну, про каменщиков. Что вроде красиво всё, рассказывают про эту вот любовь и помощь. А ритуалы тайные в подвалах проводят. Знаки всякие. Свечи ждут. Прям, как дьяволопоклонники… ну, вряд ли оно так.

— Ритуалы — лишь часть общего действа. Это скорее внешнее, чтобы произвести впечатление. На самом деле философия каменщиков подразумевает наличие глубокой веры. И объяснения этой веры, на чём и начинаются противоречия со Святым Престолом. Начинались. Ныне им удалось достигнуть некоего соглашения и даже молчаливого одобрения. Полагаю, так Престолу легче их контролировать. Но я не о том. От тех каменщиков наши философы взяли сам принцип устройства. Ученики, которые по сути являются кандидатами. Подмастерья. И мастера.

Похоже. В самом деле похоже.

— Правда, у каменщиков нет степени выше Мастера. Возможно, изначально, он и настаивал на равенстве. Хотя вероятнее всё одно своих учеников на уровне Подмастерьев, но со временем по мере разрастания организации вынужден был поднять их статус.

— А чтобы не быть первым среди равных взял титул Гранд-Мастера, — откликнулся Карп Евстратович. — И на западный манер. Хотя логичнее было бы назваться Великим…

Подводят детали.

Всегда подводят именно детали.

— Именно. Возможно, даже они сами предложили, в знак уважения к учителю… или что-то в подобном роде. Но главное, тех каменщиков у нас нет. И организация, пусть уже не такая тайная, у нас мало кому известна. А лет тридцать-сорок тому она и вправду была весьма закрытой. Каменщики… как бы это выразиться… проявляли немалую избирательность. Они не пригласили бы к себе, даже в гости, что практиковалось, человека, которого по той или иной причине сочли бы недостаточно просвещённым. И здесь речь сразу обо всём. Важно не происхождение, но в первую очередь ум. Способности. Умение видеть мир под новым непривычным большинству углом. Речь. Рассуждения. Живость мысли… и желание этот мир изменить к лучшему.