Книга Громов. Хозяин теней. 8, страница 144 – Екатерина Насута

— Савелий прав, — поддержал меня Слышнев. — Деньги потребовались бы серьёзные. Полагаю, какие-то имелись изначально. Но надолго их бы не хватило. И вот здесь логичной становится связь с преступным миром. Совместное… если так можно выразиться, предприятие. Человек, располагающий подобными суммами, вероятно обладает и многими связями. Знакомствами, которые могут быть полезны…

— Полиция? — Демидов выдвинул предположение.

— Полиция. Таможня. Министерство путей сообщения… гадать можно долго. Искать ещё дольше. Но где-то на чём-то они начали сотрудничество.

Не со всеми, но… Сергей Воротынцев был связан с бандитами. Бандиты — с похищениями людей, грабежами, контрабандой и дурными зельями. Да и в целом, был бы запрос.

— А революционеры? Он тоже их создал? — Орлов поёрзал, приподнялся и опустился на место. — Извините… я не привык сидеть столько.

— Понимаю. Что до вашего вопроса, то этак можно дойти до мысли о воплощении мирового зла. Думаю, кое-где Профессор или его Мастера могли и поспособствовать возникновению радикально настроенных организаций, скажем, поддержать финансово, воспользоваться теми же связями, чтобы предупредить об обысках или облавах… но всецело выставлять его создателем — нет, это, пожалуй, чересчур.

— Революция — это не только наша беда, — Карп Евстратович прошёлся по комнате. А ведь ему действительно стало лучше.

Много лучше.

И в движениях появилась прежняя порывистость.

— Подобные движения возникают и за границей. Но там Святой Престол изначально жёстко подавляет инакомыслие…

— Вместе с тем инициируя проведение реформ. Даже порой заставляя их проводить, — Слышнев провожал Карпа Евстратовича взглядом. — И следует признать, что они толковые. Ограничение продолжительности рабочего дня, установление минимальной оплаты труда, запрет на использование штрафов или талонов, которыми расплачиваются вместо денег… всё то, чему у нас категорически противятся.

Он опёрся на стол, и под ладонями вспыхнуло пламя, заставив Слышнева поморщиться.

— Не думаю, что Профессор создал проблему. Скорее уж он воспользовался ею… или не он. Когда организация разрастается до некоего предела, то крайне сложно проконтролировать всё, что происходит в ней. Но с революционерами, как мы видим, он тоже связан.

— Итак, — Карп Евстратович развернулся к доске. — Нам нужен человек в годах… преклонных? Уже, пожалуй, что и так. При этом имевший отношение к Университету, преподававший в нём или же как-то иначе сотрудничавший. Вдруг он был просто библиотекарем? Хотя… нет, библиотекарей мы проверили. Да и остальное… нет, он имеет отношение и к Университету, и к высшему свету.

— К свите, — сказала Татьяна. — Их величеств. Тимофей, помнишь, ты про Анечку рассказывал, и про того мальчика… вот. Упоминал, что их развлекали историями. В том числе о казусе, который случился на премьере? Порванное платье? И то, что зашивать пришлось? Это не то, о чём будут рассказывать… кто-то видел.

— Ванечка, — Карп Евстратович ткнул пальцем в имя. И ниже дописал. — Кружево. Свита.

Рядом второе имя.

Баркли.

Сломанный мизинец.

Много ли в Петербурге дворян со сломанным мизинцем? А свита? Она ведь у каждого своя. И тоже свитских немало. Точнее свитских очень много.

— Он будет вхож в высший свет, — сказал Слышнев. — Но вряд ли на виду, иначе отлучки были бы заметны. Там все и за всеми следят.