Книга Громов. Хозяин теней. 7, страница 99 – Екатерина Насута

А нервный тик на левом глазу у него начался от слишком высокой концентрации радости в организме, не иначе.

— Ага, — говорю я и носом шмыгаю. — Мы тогда туточки побудем. Татьяне вон сподмогнём, ежель надобно…

— Конечно. Только, Савелий, дружеский совет. Не переигрывайте.

Чего?

— Речь. Всё-таки вы слишком хорошо образованы, чтобы так говорить, — и поклонился, ногой шаркнув. — Надеюсь, завтра мы побеседуем более… конкретно.

И снова мерещится за его словами некое обещание.

Такое вот…

Зараза!

[1] «Новое время», 7(20) января 1914 г.

Глава 21

В «Кружке музыки и пения» на этих днях чинами полиции была обнаружена беспатентная торговля спиртными напитками. Обнаружение закончилось протоколом. В качестве обвиняемых к ответственности были привлечены члены правления кружка: коллежский советник Ефим Константинович Апостолиди, турецкий подданный Эфенди-Альберт Павлов Раконье, и Владимир Александрович Атаназович.

Градоначальник Санкт-Петербурга, генерал-маиор князь А. Н. Оболенский, ознакомившись с составленным протоколом и докладом по этому поводу местного участкового пристава, постановил перечисленных членов правления «Кружка музыки и пения», подвергнуть, штрафу на двадцать пять рублей каждого, с заменою арестом на четырнадцать дней.

Листокъ [1]

— Сав, чего делать будем? — спросил Яр, глядя в спину удаляющемуся Ворону. Причём тот шёл быстро, и рукой шаги отбивал. И вовсе складывалось ощущение, что он того и гляди на бег сорвётся.

— Чего-чего… следом пойдём. Какого вообще он сорвался?

Мы ведь смотрели.

И Тьма, и Призрак.

И Птаха.

Никто к нему не подходил. К телефону Ворона тоже не приглашали. Да и сам он не звонил. Тогда что? Почему он вообще ведет себя так, будто сам не знает, чего ему надо. То в госпиталь, то из госпиталя, хотя на дежурство напросился. То нас сопровождает, то вдруг находит другие очень важные дела. Или… побоялся, что сорвётся?

Вполне возможно, кстати. Он ведь, зараза, умный. И понимает, что если тварь возьмёт да вырвется здесь, в госпитале, то это заметят.

Поэтому что?

Поэтому логичнее позволить ей вырваться в другом месте. Более безопасном? Для твари, само собой. А значит, надо идти.

Я оглянулся на Тимоху, который стянул Бучу с головы и держал за шкирку. Та вытянулась этакой колбасиной, лапы поджала и только глазёнками хлопала.

Так…

Передаём Тимоху Татьяне, а сами следом.

— Я с тобой, — Яр прилип к окну. Сумерки сгущались, и фигура Ворона в них почти растворилась. А шаг он замедлил. Успокаивался? Вот встал у дерева, дёрнул головой и, сунув пятерню за шиворот, нервно поскрёб шкуру. И пошёл дальше, правда, уже как-то не так, неправильно, будто вдруг разучившись ходить. И потому походка его сделалась неустойчивой.

— Яр, это… если он с тварью, то мне самому проще.

— Проще, но не лучше. Мало ли, куда он тебя заводит.

— Думаешь?

— Не знаю. Как-то оно… мне, когда я его сейчас увидел, прям захотелось взять и… — он хлопнул кулаком по ладони. — Главное, не то с ним чего-то. Не так.

Походка Ворона постепенно выравнивалась.

— Идём, — я взял Тимоху за руку. — К Тане надо.

— Ага, — тот кивнул и вполне уверенно направился прямо туда, где находилась Татьяна. И Буча, вывернувшись из захвата, плюхнулась на пол, чтобы нырнуть в тень. Кстати, полетела в ту самую палату, а спустя мгновенье-другое из неё раздался тонкий писк.