Книга Громов. Хозяин теней. 7, страница 33 – Екатерина Насута

Булавку.

Я взял её в руку. Что сказать… булавка — это… это проще, чем нож. Кругляш. И длинная тонкая ножка. Остриё. Только… сила потянулась, задрожала.

И рассыпалась.

— Не выходит. Точнее… — получилось нечто похожее, но раза этак в три больше указанной булавки. А в мою голову пришло понимание. — То есть, я привык создавать ножи и шпаги, где надо много силы, а вот когда мало, то не получается.

— Верно.

— И надо тренироваться?

— Тоже верно, — Эразм Иннокентьевич склонил голову. — Хотя должен предупредить, что будет непросто. Изменить устоявшийся паттерн возможно, но не радикально.

— То есть, микроскоп я не создам…

— Если вас утешит, микроскоп никто не создаст. Чем сложнее устройство прибора, тем тяжелее его воспроизвести. Да и для чего?

На сей вопрос у меня ответа не было.

— Кроме того, полагаю, охотнику не так важна высокая точность и умение оперировать тончайшими потоками силы. Это скорее имеет значения для целителей, — Эразм Иннокентьевич поклонился Елизару. — И потому переживать не стоит, равно как и отвергать эту возможность развития.

Отвергать не собираюсь. И киваю.

— Так что будем работать. Для начала попробуем…

Он отошёл к преподавательскому столу, открыл ящик и долго в нём копался, что-то бормоча себе под нос.

— Вот… пожалуй, — из ящика появилась пара широких браслетов.

— Ограничители? — Серега сразу опознал.

— Именно.

— Но они же блокируют…

— Верно, — Эразм Иннокентьевич не стал спорить. — Ограничители как правило используются, чтобы блокировать выбросы силы тогда, когда человек сам не в состоянии проконтролировать их. Савелий?

Вот совершенно не хотелось экспериментировать, однако я протянул руки.

— Спокойно. Вам они не повредят. Более того, вы в любой момент сможете их снять, — Эразм Иннокентьевич протянул мне ограничитель и раскрыл его, а потом закрыл с тихим щелчком, показывая, что никаких замков тут нет. — Первые ощущения будут неприятны.

Мягко говоря.

Причём даже сравнить не с чем. Будто… будто пыльным мешком по башке шибанули. И зрение вдруг поблекло, мир выцвел, а лица одноклассников сперва подёрнулись пеленой, а потом и вовсе превратились в размытые пятна.

— Погодите, — Эразм Иннокентьевич перехватил руки, не позволяя скинуть браслеты. — Это надо перетерпеть. Кроме того обратитесь к своей силе.

Терплю. Тьма оживает внутри. Ей тоже не по вкусу это украшение. И Призрак, приглядывающий по привычке за Каравайцевым, нервничает.

Успокаиваю всех усилием воли.

В конце концов, не будут меня при всех убивать. Не должны во всяком случае.

— Ограничители блокируют силу, однако, как мы помним, одарённые бывают разными, что приводит к логичной мысли о том, что…

— И ограничители разные?

— Именно, Алексей, — Эразм Иннокентьевич кивнул однокласснику. — Уровень их различается в зависимости от силы дара. И что будет, если использовать слишком слабые?

— Они не заблокируют всю силу.

Если дышать глубоко, то становится легче. Хотя вот этот серо-белый мир несколько напрягает. Я успел отвыкнуть. И выходит, что не глаза у меня восстановились, а дар компенсировал проблемы? Или оно одно с другим связано? Глаза точно восстановились, потому что больше вроде никто не шарахался. Но вот про мозги так прямо и не скажешь.

— Именно. Сейчас мы просто отсечём часть потока, оставив малую толику исходного… попробуйте теперь поработать с концентратором.