Книга Громов. Хозяин теней. 7, страница 36 – Екатерина Насута

— Вот! А ещё, чтоб совсем уж красиво, написать, что программа должна быть единой, от Министерства…

Я запнулся, потому что забыл, как это самое министерство называется.

— Просвещения? — подсказал Орлов. — Ну да. Только отдельную надо, краткую…

— Вот! Плюс твой кузен, — я обратился к Шувалову. — Он тоже данные собирал? По грамотности там, по тому, как оно за границей и у нас? Тоже поделится. Смотри, государству этот проект тоже будет выгоден. Ему не надо самому открывать школы, платить учителям. Расходы лягут на плечи владельцев предприятий. А им можно дать какую льготу. Ну или орден на худой конец. За участие в реформах.

— Орден, — фыркнул Демидов. — Тоже скажешь… хотя… у нас есть школа, там, на Урале. Детей где-то учить надо, да и прав Савка. Когда о людях заботишься, то и они понимают. Не все, конечно. Всяких хватает. И пропойцы никуда не денутся, и бездельники, и горлопаны… но да. А что за проект? Не школы. В смысле, на кой он надобен?

— О! — Никита прям расцвёл. — Ты ж, Яр, в своих болезнях всё-то пропустил! Но не переживай, сейчас я тебе расскажу. В общем, всё довольно просто! Надо создать проект реформы, которая бы принесла пользу державе, но не сильно так, чтоб устои ненароком не поколебать…

На Демидова я поглядел с сочувствием.

Уже потом, после ужина, получилось поговорить в нашей беседке, где снова пахло сигаретами и Орлов, нырнувши под лавку, вытащил мятую пачку папиросок.

— Найду — уши оторву, — сказал он, разрывая пачку и содержимое её на мелкие куски. — И главное, это ж не табак! Это мусор какой-то.

— Дядьке и вправду лучше, — заговорил Яр. — И ты прав был, Савка… дело там дерьмовое. Отец так-то не сильно рассказывал, но такой… я чую, когда ему неспокойно. Тяжко рядом быть. Дядька вовсе стены треснул. В одной зале даже обвал случился.

Да уж. Кто-то на нервной почве посуду колотит, а кто-то стены рушит.

— А с… ну… — Никита посерьёзнел. — Удалось что-то… узнать… от девушки?

— Умерла она.

Я прикусил язык, чтобы не ляпнуть то, что в голову пришло. Яр же глянул исподлобья и заговорил.

— Это не мы. В общем, дядя её повёз на выставку. Там чай… короче, кой-какие травы и она уснула. А там уже перевезли. И не надо так смотреть! Никто её не пытал! И не собирался. Мы ж не звери какие-то!

Ну да, почти цивилизованные люди.

А про пытал… не думаю, что Яра на допрос пригласили бы. Не то это мероприятие, которое для детей, даже почти взрослых. Но снова же молчу.

— Дядя её привёз… в общем… в одно место.

Тихое, полагаю, и куда более подходящее для подобных дел, чем особняк Демидовых.

— Распорядился переодеть. Ну, чтоб никаких там спрятанных ножей, шпилек или пузырька с ядом. Вот… перстень тот сняли. И другие украшения. Собирались будить, но… у неё остановилось сердце.

Неожиданный поворот.

— Я вообще знаю потому, что отец на дядю кричал. Он редко позволяет себе. Да почти и не позволяет, так-то. Но тут… в общем, злился очень.

Понимаю.

Тут уехал на денек, поручив школяров обедом накормить да развлечь, а на выходе такое вот. Подозреваю, скоро меня перестанут приглашать в гости.

— А дядя оправдывался, что проверил её и на артефакты тоже. Что он в них разбирается, поэтому и привязку увидел бы. И не это её убило.

— А что?

— Тень, — это Демидов произнёс очень тихо. — И не только её.