Книга Громов. Хозяин теней. 7, страница 149 – Екатерина Насута

— Не спасёт, — Шувалов покачал головой. — К сожалению.

— Мир? — Венедикт определённо умел ориентироваться в ситуации. — У ограды мои люди, ждут сигнала…

Это был уже не вой, а протяжный, исполненный тоски крик. И звук стёр все иные. И не только звуки. Тишина вдруг упала, придавила тяжестью, остро заставив ощутить собственную беспомощность.

И бессмысленность жизни.

И к чему сопротивляться? Бороться? Если конец один. Все мы рано или поздно окажемся на кладбище. Мы уже здесь, и это знак, не иначе.

Я мысленно отвесил себе пощёчину, прогоняя муть наведённой тоски. А потом и не мысленно. И вторую — Мишке, глаза которого остекленели. Димка, раскрыв рот, дышал, мелко и часто, по-собачьи, за что и получил третью. Он только моргнул и, вытерев губу, пробормотал:

— Спасибо…

А вот Герман держался.

Говорливый огневик упал на колени, но затрещина, отвешенная Венедиктом, привела его в чувство. Второй вот застыл. Он стиснул зубы, и я видел, как вздулись вены на висках. Сам Воротынцев выглядел мало лучше. И дышал с присвистом, и губа дёргалась, точно он того и гляди зарычит. И только Тимоха стоял вот, как ни в чём не бывало, да головой крутил. Хорошо, не порывался подойти и поближе посмотреть.

— Не пробьются твои люди. Только на корм уйдут. Если уже не… — сказал Шувалов сипло. — Хорошо, коль додумаются предупредить… помощь вызвать.

— Продержимся? — Венедикт не спешил приближаться.

— Нет.

— Что за дрянь? — Воротынцев медленно обернулся.

Кстати, мне тоже вот интересно до усрачки, что нас сожрёт. А что сожрёт, так это наверняка, потому что чем бы оно ни было, сил не хватит.

Я чувствовал его там, в глубине.

Не под ногами, но это лишь пока. Дальше. Там, где одна за другой погружались в свежесотворённое болото могильные плиты. Где земля рождала прах, а он поднимался, застревая в нитях той самой паутины, делая её видимой не только мне.

— Могильник, да? — Димка сглотнул и заставил себя выпрямиться. Плечи вон расправил. Ну да, помирать, так с честью.

Тут, конечно, не поспоришь. Но я предпочитал бы не помирать вовсе.

— Именно.

— А для тех, кто некромантских книжек не читал, пояснения будут? — поинтересовался я, глядя, как из трещин выбираются тонкие то ли ветки, то ли пальцы, то ли и то, и другое одновременно. Главное, что это вот самое не нравилось и теням.

Не спешили они бросаться на кости.

И на энергию, которой тут было больше, чем надо бы.

— Перемирие, — Шувалов протянул руку, которую Венедикт пожал, скрепляя договор. Искры силы вспыхнули и погасли. Вот и хорошо. Тут, чую, на всех работы хватит. — Становитесь ближе. Наша сила отчасти сгладит ментальное давление, хотя не уверен, что погасит полностью.

— Захарка, Мирон, слышали?

Уговаривать огневиков не пришлось. Встали рядышком, а тот, что Тимоху узнал, пробормотал:

— Извини, Громов. Работа…

Ну да, ничего личного.

— Бу, — сказал Тимоха и щёлкнул парня по носу, чем окончательно добил.

— Он не в обиде, — перевёл я, глядя, как тварь разрастается по кладбищу. — Так что с этим могильником будем делать?

— Сдерживать. Такой прорыв не может не остаться незамеченным. Выброс силы заметят, да и ваши люди, надеюсь, додумаются сообщить куда-нибудь.

— Не уверен, — Воротынцев поморщился. — Мы сюда ехали… дело делать.

И на Мишку поглядел. А тот плечами пожал. Мол, тоже не в обиде. Дела, они такие, сталкивают людей друг с другом. Но это не повод, чтобы вовсе мозги терять. Нет, любовью друг к другу они проникнутся. Более того, если вдруг выживем, Венедикт без малейших угрызений совести попытается угробить Мишку. Да и Мишка, думаю, в стороне не останется.