Книга Громов. Хозяин теней. 7, страница 151 – Екатерина Насута

— Угу, — подтвердила Буча, устраиваясь на макушке. В волосы она вцепилась, а длинным хвостом обвила шею Тимохи, для пущей надёжности.

— Чтоб… а кто тварюку держит⁈ — мужик попятился было в сторону, но хрустнувшая под ногой земля намекнула, что не стоит поддаваться панике.

— Так чего её держать, — я потрепал по шее Призрака, трусившего рядом. — Она сама держится.

Как-то вот на меня с сомнением посмотрели.

Земля близ церкви дымилась.

И чем ближе мы подходили, тем сильнее. Ещё она стала вязкой, что дёготь и хлюпала под ногами. Жар, исходящий от земли, пропекал толстую подошву ботинок. А в воздухе отчётливо воняло смесью мертвечины, ладана и грёбаных лилий. И в этом болоте медленно тонул сломанный, рухнувший с высоты крест. В нём ещё жила сила. И она поила землю, порождая на ней мелкую рябь.

А наше появление её усилило.

— Вперёд, — повторил Шувалов. — Чем ближе к стенам, тем лучше.

[1] Речь о катастрофе в метро Парижа, произошедшей в 1903 г. Погибло 84 человека. Многие были ранены.

Глава 32

В Берлине говорят о чрезвычайном скандале, взволновавшем всю польскую аристократию. 27-го января, по распоряжению прокурора, в своем имении Врублево арестована графиня Квилецкая и заключена в тюрьму. Графиня обвиняется в том, что, желая сохранить за своим потомством майоратное имение и не имея сыновей, 6 лет назад выдала чужое дитя за свое, симулировав роды. Графине было тогда 51 г. Теперь дознано, что ребенок чужой, незаконный сын австрийского офицера и девушки, служащей на железной дороге.

Предстоит скандальный процесс.

Новости дня [1]

А ещё за церковью виднелась неказистая, даже с виду ненадёжная башенка колокольни.

— Туда, — Шувалов сориентировался моментально.

— А выдержит? — сомнение в голосе Воротынцева было понятно. Не казалась эта вот башенка способною не то, что укрыть, но и просто вместить такое количество народа.

А кладбище оживало.

Вот сизая земля разошлась очередной трещиной, правда, края той будто вывернулись, выталкивая изнутри белесое месиво костей, которое тотчас превратилось в уродливое создание. На крысу похоже. Только величиной с хорошую собаку. Тварь бросилась к нам, но коснувшись чёрной жижи-земли, заверещала и расплавилась.

Зря я на землю так.

Хорошая.

— Твою же ж да за ногу, — Воротынцев нервно озирался.

— Силу побереги, — сухо произнёс Герман. — И не матерись. Лучше помолись.

— А сам?

Герман покачал головой.

— Меня, если и услышат, то не здесь. Напротив. А вот вы — другое дело.

И огневик спешно затарабанил молитву, не забывая креститься.

— Так что за дрянь это? — спросил я у Димки шёпотом.

Отступали мы медленно. А куда тут бежать? Что слева, что справа — декорации одинаковые. Серый пепел, черные нити и хтонь подземная наружу прётся. Причём если сперва она выглядывала этакими то ли ветками, то ли щупальцами, то теперь они осыпались, пересобираясь в нечто иное.

— Могильник — это по своей сути незаконное кладбище, — Димка был бледноват, но держался. — Место, куда мертвецов просто скидывают, не отпев, не отпустив души. А если и смерть была насильственной, то энергия не уходит, остаётся, как бы застревая в мире. И перерождаясь.

Ага. Магическая, мать вашу, экология.

— Если людей немного, то со временем и такая энергия развеивается, но когда их много…