Онлайн книга «Громов. Хозяин теней. 7»
|
Глава 31 Глава 31 Ужасная катастрофа в Париже Раненый машинист поезда объяснил, что, как он полагает, пожар произошел от того, что металлическая часть вагон-мотора оторвалась и упала на рельс, гуттаперчевая оболочка провода загорелась и зажгла деревянный пол вагона. Всего извлечено до сих пор 84 трупа. Большинство погибших судорожно сжимают в руках носовые платки, лица у них красные, вспухшие и обожженные горячим паром, наполнявшим туннель еще и на другой день утром и сильно затруднявшим работу пожарных. 40 жертв перевезено в морг и 44 в казарму de la Cite Русское слово [1] Это красиво. По-своему, как бывает красива гроза с чернотой кипящего неба, раздираемого молниями. Или вот шторм, особенно если любоваться со стороны. Солнце родилось в руках Венедикта. Яркое такое. Ослепительное. Оно появилось вдруг, чтобы выплеснуть свет и силу. И я видел, как вскипает от жара воздух. И слышал рычание Тьмы, что раздулась, расправила чёрные крылья, готовая поглотить силу. Слишком большую для неё силу. И вой Призрака, рванувшегося к одному из четвёрки прикрытия. Он выпил человека в один вздох и ринулся к другому, спеша убрать ненужные фигуры. А следом, подбадривая, донёсся вопль Бучи, правда, не испуганный, а злой. Я видел, как следом за Венедиктом готовятся атаковать сопровождающие. И как выплетается на пути этого огня щит чёрных нитей. — Уходите, — Герман выдохнул это слово, выкидывая пальцы. И та сила, которую он тщательно собирал, устремилась вперед. Это всё происходило быстро. И в то же время — отчаянно медленно, потому что я видел. Каждое мгновенье видел. И напряжённое белое лицо бойца. И то, как пятится Охотник, а с ним и его тварь. И свет. И тьму. И момент столкновения их отозвался в ушах тонким комариным звоном. Звук при этом было до отвращения мерзким, выворачивающим наизнанку. — Остановись, идиот! Кладбище нестабильно… — крик Германа почти сумел перебить звон. — Не здесь… предъяви… претензии… в другом месте! Воротынцев не понял. Или не услышал. Или не поверил. Не было второго солнца, но лишь волна чистой жаркой силы. Она потекла, сжигая траву, обращая в пепел всё, чего коснётся. И от этого жара защипало лицо. А земля стала пеплом. И задрожал, плавясь от жара, гранит надгробий. — Чтоб… идиот… Дим, держи… один не выдержу… — Герман говорил отрывисто. А я положил руку на его плечо. Я не особо умею с силой, но её у меня хватает. И если так, то самое время делиться с тем, кто знает, что делать. Тьма легла у ног, и её силу я тоже отдавал. А вот Призрак добрался до следующего из четвёрки. Последний, кажется, понял, что происходит что-то не то, если развернулся, выкинув плеть из пламени куда-то в сторону. Зря. Призрак просто ушёл в сторону. — Спасибо, — Герман не обернулся, но поток моей силы ухватил. И перенаправил. Теперь я видел не только солнце, но и чёрные нити, расползшиеся по всему кладбищу. Они уходили в толщу земли, пронизывали и землю, и камни надгробий, и воздух. Они соединяли мёртвое с живым. И… И поглощали Воротынцевскую силу, перенаправляя её… туда⁈ Вглубь? К… так, а что там Герман говорил про кладбище? Оно не восстанет, потому что нет силы? А теперь? Мелкая дрожь стала ответом на мои слова. — Дим… тут, кажется… — Не кажется, — сквозь стиснутые зубы произнёс Димка. — Это… плохо. |