Книга Громов. Хозяин теней. 7, страница 116 – Екатерина Насута

Найду Гераклита и спрошу про папеньку. Он точно должен знать.

— Такие люди есть, — заметил Михаил Иванович.

— Охотники. Да. Ваш мальчики из них… о нём уже пошёл слух. И скоро придут.

Это хорошо.

Это просто замечательно. Нет, всё-таки день сегодня на диво удачный, столько хороших новостей.

— Ты чего? — поинтересовался Яр шёпотом.

— Да так. Узнал кое-что. Потом перескажу…

— Но вам это и надо, верно? Хотя… нет. Давайте по делу. Раз уж исповедь… скажите, а раскаяние зачтётся? На той стороне?

— Зачтётся.

— Интересно, сколько скинут. С судом земным просто. Сотрудничаешь со следствием, не упрямишься, говоришь, чего от тебя ждут, и вот уже годик-другой судья сбросит. Или вот отбывать отправит не куда-нибудь на край мира, а на обычную каторгу, с которой и уйти несложно. Это я так. Умозрительно. Самому бывать не доводилось, но знаком с людьми, что дважды и трижды с каторги хаживали. Гераклит полагал, что способность охотников подчинять тварей берет начало в естественном приспособлении организма к новым условиям. И надо понять, что именно меняется, а после вызвать эти изменения, чтобы обычный человек получил сходные способности.

— Как вы?

— Не только я.

— И много вас таких?

— Нет. Всё оказалось не так просто, как он полагал. И пусть принцип известен, у него всё равно не получается. Он научился подселять тварей. Надо, чтобы у человека был дар. Тварь привязывают к нему. Они и живьём-то дарников любят. Вот… процесс… вряд ли вам что-то даст.

— Позже обсудим.

— Да вы оптимист, однако. Но обсуждать тут нечего. Я не могу сказать, что происходило. Да и вряд ли вовсе дотяну до утра.

— Всё в руках Господа, — произнёс Михаил, и это не звучало насмешкой.

— Всё… скажите, а если я попрошу вот грехи отпустить? Скажу, что каюсь… отпустите?

— Отпущу.

— А они отпустятся? Просто всегда удивляло вот это… пойдёшь, протарабанишь список прегрешений, молитву прочтёшь столько раз, сколько скажут, лбом о пол постучишься, крест поцелуешь и всё, снова чист перед Ним. И поэтому поневоле начинаешь думать, вправду ли есть Он, который всемогущий. И если так, то почему так просто прощает?

— Ему прощать и не надо.

— А кому надо?

— Вам. Ваше прощение — это ваше дело. Вашего разума. Вашей души. И грехи свои только вы себе и способны отпустить.

— Любопытная концепция. Если выживу, обдумаю.

— Постарайтесь уж. Стало быть, вы согласились измениться?

— Скажем так, у меня и мысли не возникло отказать. Напротив. Я жаждал перемен. Я… понимаете, это как будто тебе показали возможность воплощения твоей мечты. Не когда-то там, в далёком будущем, до которого ты не дотянешь. А здесь и сейчас. Вот есть земли, свободные, что от государя, что от аристократов, что от жандармерии. Чистый лист…

Так себе листочек.

Голые степи. Странные растения. Твари, с которыми и при наличии пулемётов не так-то легко справится.

— Да, и сложности, несомненно. Но сложности помогли бы сплотить общество, сделать его цельным, монолитным. Когда жизнь всех зависела бы от труда каждого…

Всем оставалось бы лишь посочувствовать.

— И Гераклит занимался не только изменениями людей. Уже вывели пшеницу, которая росла в том мире. Животных, способных питаться той травой. И мясо этих животных вполне годилось в пищу.

Чтоб их.

Экспериментаторы.