Книга Громов. Хозяин теней. 7, страница 114 – Екатерина Насута

Вот даже для меня всё это звучало, если подумать, не совсем бредово.

Да, чтоб вас, логично звучало.

— Он говорил, что меня выбрали именно потому, что я умён. И способен к изменениям. К переоценке опыта. К признанию ошибочности одного пути. И к готовности рассмотреть другой. Даже нет, он сказал — готовности допустить существование другого. Умный человек прислушивается к аргументам. Умный человек способен опираться именно на свой ум и свои суждения, отринув при этом всё то, что ему внушалось прежде. Он умеет говорить красиво. А умным быть приятно. Даже больше скажу. Кому не хочется быть умным?

Ворон снова согнулся. Он не кашлял, но сплюнул и вязкий ком слюны потянулся к земле.

— Встреч было несколько. Я понимаю, что был им нужен, если вот так… тратили время… даже не я, но те, кого я собрал. У меня имелось имя. Репутация. И за мной пошли бы. Как за тем, кто встал над толпой. Прямо по их науке… меня пригласили на ту сторону. Взглянуть на новый мир, который открыт тем, кто готов… сперва амулет, позволяющий видеть. Потом… потом уже и это вот… эта вот… если она вырвется, вы ведь её уничтожите? Плевать на то, что со мной станет. Я с самого начала знал, что своя смерть не грозит.

— Что на той стороне? — прервал его Михаил Иванович.

— Их несколько… не знаю, я видел и разговаривал лишь с одним, с Гераклитом. Но знаю, что есть Платон, Сократ… есть Аристотель, кажется. Как понимаете, со мной подобные вопросы не обсуждали, но разговоры время от времени велись, а я ловил их. Сохранял в памяти. Знаю, что сперва это было общество по интересом.

Ага, кружок шаловливые ручки.

— Его собрал кто-то из профессоров… Петербуржский университет. Не спрашивайте, его имя не называли. Называли Наставником. Говорили с уважением, но как… как о мёртвом? Да, точно… однажды Гераклит так и сказал, что, мол, Наставник гордился бы нами.

Вдох.

И выдох.

И речь становится более быстрой.

— Империя никогда не занималась наукой. Тратила деньги на армию. На флот. На аристократов, чтоб их… а наукой — нет. И мы отставали от Европы. Там Инквизиция тоже многое ограничивает, но с другой стороны ряд направлений поддерживает и финансирует. И это даёт ей преимущество. Наставник полагал, что наука — это возможности для общества. Он создал тайное общество студентов.

— Философов?

— Да. Думаю, сперва это было скорее дань моде. Красивое название. Клуб по интересам. Но они менялись. Увлеклись. И пришли… пришли к пониманию… — Ворон потёр лоб. — Умные люди будут двигать общество по пути прогресса… цели… их цели соответствовали моим. В какой-то мере соответствовали. Всеобщее образование. Повышение уровня жизни. Борьба с бедностью. Изменение социальной структуры, чтобы во главе угла стояли не имя рода или сила, но разум. Холодный разум.

Мне вот как-то тоже не тепло сделалось.

Или просто засиделся? Осень близко, холодком и тянет.

— А ещё экспансия. Это… одно из направлений… их много. Разных. Каждый из Философов занимается своей отраслью. Извините. Давит. Вот тут, — он потёр грудь. — Кто-то курирует образование. Добивается, чтобы школы открывались, чтобы принимали всех. Чтобы отменили этот идиотский эдикт о кухаркиных детях. В планах — организация обучения для талантливых детей, вне зависимости от сословия. Или вот здоровье… создание единой системы, подвластной министерству. Гильдия выступает против и категорически. Целители опасны. Но… у них получается. У Философов. Есть подвижки. И ваш… ваш знакомый… его проект наверняка будет интересен… привлечёт внимание.