Книга Громов. Хозяин теней 5, страница 127 – Екатерина Насута

— Что сумел?

— Он предложил. Работу. Сказал, что «Вторые» всегда в тени, но тем и лучше. Пока никто не обращает на нас внимания, мы пробираемся везде и всюду! И закрепляемся там, чтобы, когда придёт время, сказать своё слово…

Опять попёр этот пафосный бред.

Первый.

Второй.

Рассчитайсь, мать вашу.

— Почему ты уехал?

— Я?

— Из госпиталя, — поясняю. — Этой… Матроны. Ну, в котором работал.

— Узнавал? Николя доложился? Не верь ему! Он предал! Друга предал… а уехал… уехал! Не твоё собачье дело!

А его, похоже, тоже ведёт. Что-то похожее я уже наблюдал. Как там Мишка сказал? Ментальная закладка? И стало быть, долго Роберт Данилович не протянет. Или можно отвлечь? Чтоб… если времени осталось мало, надо давить. До охранки, если так, всё одно не довезу. Да и не собираюсь.

Я здраво оцениваю свои силы. И тут или девицы в полуобморочном состоянии, или этот вот.

— Что тебе нужно было от моей сестры? — попробую переключить внимание, авось, получится.

— Сестры? — он хмурится, точно пытаясь вспомнить.

— Татьяны, — подсказываю я. — С какого ты пытался за ней ухаживать?

— Одарённые… нужны одарённые. Для общего дела. Даже слабые годятся. Искру дара можно раздуть, а потом, когда достигнет предела, вычерпать. Вытянуть. И тогда… — Роберт Данилович сглотнул и мазнул рукой по рту. Запах крови я ощутил даже несмотря на лилии.

— Я… — он уставился на руку с ужасом. — Это ты! Это всё ты! И он… вы… он придёт за вами! Думаете, самые умные… нет… я уже сказал… сообщил… двое сильных дарников — это ценность! Вас не оставят в покое… вас…

Он покачнулся.

— Девушки. Здесь, — я подскочил к Роберту Даниловичу и, ухватив за галстук, тряхнул его. — Ну же. Если не хочешь подохнуть просто так, то… зачем их убивали? Кто это придумал?

— Это… часть… необходимость. Просто необходимость. Сила, прирастая, вызывает изменения в психике. Но их можно сделать контролируемыми. Нужно давать выход агрессии. Направлять. И тогда… сила прибывает, но разум способен её контролировать.

— Сколько таки ублюдков?

— Я… дюжина… чёртова дюжина… братство. У Короля. Книга. Имена. Я не врал!

— Не врал. Только убивал.

— Не я. Я… я не убивал! Я лечил. Их лечил! Надо… дар требует. Боль — это красиво. Ты не понимаешь, — его глаза заволокло безумие. — Они сами виноваты… сами…

— Сами-сами, — я отвесил пощёчину и голова Роберта дёрнулась. А из лопнувшей губы побежала кровь, которую он жадно слизал.

Чтоб его…

— Как проявляется безумие?

Потому что этих ненормальных придётся искать. И не уверен, что это место единственное. Как не уверен, что в книжке Короля будут все имена.

— Никак. Оно… контролируемое… каждую неделю здесь. И этого хватало. Запросы… разные… сила требовала.

— Огневик — жёг? — отпечаток этой ладони не давал мне покоя.

— Д-да… мог быстро. Или медленно. Узоры мог рисовать. Огнём на коже. Я лечил. Тот, кто владеет камнем… я видел, как он давил камнями руки, по пальцу… долго… а я милосерден. Я… я забирал их боль. Они были мне благодарны. Они… я дарил забвение! Я хороший!

Просто замечательный.

— И они… они ведь просто… даже не вторые… третьи… десятые… они всё равно умерли бы. От сифилиса. От работы. От родов… от чего угодно. И эта смерть ничего бы не изменила. А мы… мы мир изменим.

— Имена! — я дёрнул воротник и костюм затрещал.