Онлайн книга «Громов. Хозяин теней 5»
|
— Сердце, — от личинки я отказываюсь, как-то уже не настолько помираю, и Призрак, обиженно пискнув, проглатывает её сам. А вот сила от них обоих льётся щедро. Спасибо. — Он пытался остановить сердце, но не получилось. Тьма спасла? Или силёнок у Роберта Даниловича не хватило? — Только ритм сбил, но он восстановится. Я помогу, — её сила полупрозрачная, как и сама княжна. — Им нужнее, — я убираю руку. Одоецкая качает головой. — Нет. Мне кажется, я вас знаю, но здесь темно… главное, что мне хочется вам верить. Хоть кому-нибудь. Сами мы точно не выберемся. И если вы погибнете, то погибнем и мы. Логичненько. — Хватит. Я уже нормально. И Одоецкая убрала руку. Я же потёр грудь, мысленно отвесив себе подзатыльник за расслабленность, и сказал: — Мне сейчас нужно отойти. Не хочу упускать эту погань. — Но вы вернетесь? — Куда я денусь? Тут… в общем, я оставлю тень. Он свой, — я выдёргиваю Призрака на долю мгновенья. И тот выгибается, красуясь. — Он будет охранять вас от тварей. — Прорыв? — Татьяна всё-таки бледнеет. Хотя, может, не от новости, а от слабости. — Нет. Просто… здесь нехорошие дела творились. Вот и завелось… всякого. Девушки… Та, которая пришла со мной, забилась в угол. — Эта… и в соседней ещё две. — Я присмотрю, — Татьяна кивает. — Только… возвращайтесь. Пожалуйста. И не подпускайте его близко. Поверьте, целители тоже могут быть опасны. — Верю, — буркнул я и грудь потёр. Уже верю. Глава 26 Главное отличие жертвоприношения от обыкновенного убийства состоит в том, что во втором случае человек лишается жизни земной, тогда как душа его бессмертная обретает свободу. Тогда как в случае принесения жертвы жертвою становится не физическое вместилище, а именно душа с её бессмертием и божественной искрой. Именно сей факт и не позволяет нам согласится с теми, кто упорно твердит об оправданности жертвоприношений в неких теоретических особых случаях. Мы решительнейшим образом заявляем, что не может быть никаких особых обстоятельств и иных оправданий, которые могли бы… Тьма играла. Я видел, как она гнала человека, появляясь то слева, то справа. Здесь, верно, граница миров совсем уж истончилась, и пространство, пронизанное сквозняками кромешного мира, обрело новые свойства. Это пространство позволяло Тьме воплощаться по собственному желанию. Вот она растекается лужей темноты, перегораживая один путь. И Роберт Данилович с тонким визгом отскакивает, чтобы угодить каблуком в расщелину. И подвернув ногу, хнычет, но бежит. Упрямо. Переходит на шаг. И оглядывается, убеждаясь, что оторвался, а потом поворачивается и видит уродливого пса с горящими глазами. Не знаю, чувствовал ли он запах. Но вид заставлял отшатнуться и продолжить бег уже в другую сторону. — Гони его на арену, — велел я, тряхнув головой. — И не заиграйся. Времени не так много. Вряд ли люди Короля полезут в подвалы. Хотя Вяземка — место особое. Здесь своя полиция, и свои синодники найтись могут. Так что надо бы поспешать. На арене песок. От песка пахнет лилиями, и даже цвет у него стал белым, таким вот лилейно-чистым. А в воздухе над ареной повисло дрожащее марево. Твари… |