Книга Громов. Хозяин теней 5, страница 122 – Екатерина Насута

Чтоб тебя…

— Тьма!

— У него инфаркт. Судя по всему — обширный, — Роберт Данилович прижимал к груди саквояж. — Я ему ещё когда говорил, что надо за здоровьем следить. Сразу скажу, спасти не сумею. Я даже отсюда чувствую, что поражение массивное. А у меня сил почти не осталось.

Король упал, так и не выпустив креста.

А я…

Я просто подошёл ближе и, присев на корточки, заглянул в глаза.

— Господь? Думаю, вы скоро с ним встретитесь. И крест не поможет.

— Он каждый вечер исповедовался, — Роберт Данилович решился подойти ближе. — Держал при себе батюшку. И иконы тоже имел. Молился несколько раз на дню.

— И что, вправду думаете, сработает? — я смотрел, как из глаз уходит жизнь. Можно было бы позволить Тьме сожрать его душу, но… чуется, там, в мире ином, ей будет куда интересней.

Если я что-то понял про Крылатого, то с всепрощением — это не к нему.

— Но… писание ведь… верующие спасутся.

Странный разговор.

И мертвецы вокруг. Тени.

— Так то верующие, — пожимаю плечами. — И обряды тут не при чём. Вера внутри. Если бы он верил, то не ввязался бы в это вот дерьмо. Сколько на его руках крови?

— Много, — признался Роберт Данилович. — Очень.

— А на твоих?

Молчит.

Долго молчит.

Потом выдыхает и интересуется:

— Меня тоже убьёшь?

Как будто есть вариант, в котором он будет жить долго и счастливо. Но я щурюсь и предлагаю:

— Поговорим?

— Здесь?

— Наверху, чую, будет людновато и шумновато.

Роберт Данилович кивает, пусть и несколько нервически.

— Я… я могу быть полезен!

— Не сомневаюсь. Сейчас мы пойдём к девушкам и ты поделишься с ними силой. Только нормально, не жлобясь.

— Что?

— От души, говорю, поделишься. И зельями, если есть какие. Надо привести их в состояние.

— Они истощены.

— Вот и поработаешь. Ты ж целитель. Исцеляй.

Тьма дёргает вопросом. И я, подумав, разрешаю. Если уж устраивать подобие прорыва, то надо делать так, чтобы потом, после, когда Синод явится, у них не возникло сомнений, что прорыв имел место. И покрывало Тьмы расползается поверх Короля, заботливо обёртывая тело его слоями слизи.

А я указываю на Стынь.

— Бери у него ключи.

Роберт Данилович подчиняется, пусть и не сразу. Он смотрит, как тело Короля превращается в чёрный кокон и сглатывает.

— Если… позволите… у него при себе имелась книжица. Маленькая такая. Записная. В ней… имена… возможно, будут вам полезны.

— А раньше сказать не мог?

Чтоб вас… не знаю, что за имена, но сам дурак. Короля стоило бы обыскать.

И Тьма ворчит, но чёрное покрывало трескается, а из трещины выпадают вещи. Ага, связка ключей, крест, уже слегка оплавившийся, кошель, который при падении расходится по шву, и содержимое его вываливается на грязный пол. Кольца какие-то… и книжица. И вправду небольшая. С крестом на обложке.

— Эта? — уточняю. — Псалтырь?

— Его знали, как человека верующего, — Роберт Данилович глядел спокойно и даже смиренно. — И Псалтырь никого не удивлял. А он… знаю, он записывал. Тех, кто приходит к нему. Вам ведь они интересны?

Ещё как.

Книжицу я убираю в карман, стараясь не думать, что за слизь её покрывать.

— Видите, я готов сотрудничать. Я также знаю немало, — он берется за ключи, отводя взгляд от чёрной кучи, которая была Королем. — Пожалуй, даже больше, чем он…

Слишком уж Роберт Данилович разговорчив и спокоен. Прям сразу чувствуется, что это неспроста. Явно пакость замыслил.