Книга Хозяин теней 4, страница 99 – Екатерина Насута

— Сам и скажи.

— Так мне не поверит, — он улёгся, и под невеликим его весом заскрипела, растягиваясь, сетка. — Чего? Да не собираюсь я помирать.

— Просто… не жалеешь, что со мною связался?

— По пять раз на дню, — буркнул Метелька, натягивая одеяло. — Сав, ты чего? Эта… как его… меланхолия? Слыхал, у благородных бывает.

— Да нет. Так, лезет всякое в голову…

— Это потому что задница не занятая. Когда задница занятая, тогда и голова только об этой заднице и думает, а не про всякое там.

Простая, чтоб её, житейская мудрость.

— Ты вон сколько раз умереть мог, — я не мог успокоиться.

— Так не умер же ж.

— Может, ещё и умрёшь.

— Ага, а там, в приюте, меня ждала долгая и счастливая жизнь, — фыркнул Метелька, поправляя подушку. — Сам подумай, Сав.

Не знаю. Не думается. Точно меланхолия.

— Там два пути. Или в дом работный, а после на фабрику, или на вон… на промысел.

Две дороги и обе хреновые.

— Я бы второй выбрал. Честно. Тогда ж казалось, что вот оно. И воля, и деньги… теперь-то уже понимаю немного, что деньги, может, и были бы, да… в общем, недолго. Вольные людишки вообще долго не живут… а так вот… оно, конечно, славно было бы, если б там, в доме остались… ну, у Громовых. Там и простыни, и одеяла. Учили…

— Ничего, — пообещал я, возвращаясь в постель. — Будет у нас дом. Обязательно.

— Хорошо бы, — Метелька зевнул во всю ширь. — А на фабрику я не хочу, но если надо…

— Не надо.

— От и ладно. Лучше пусть Еремей гоняет, чем это вот всё… слушай, забыл совсем! Там святоша наш приходил.

Уже и «наш»?

— Ты спал аккурат, он и не велел будить. Но просил, как проснёшься, чтоб в гости заглянул. Погодь, — Метелька сунул руку под матрац и вытащил листок. — Во, сказал, что охране покажешь, тебя и пропустят.

— Ночь на дворе.

— Так… сказал, что не важно, когда. А ты всё одно не спишь.

Логично.

Листок был тетрадным, в самом верху его размашистым почерком начертали одно слово: «Пропустить».

И подпись на весь оставшийся. Красивая. С кружавчиками и крендельками. У меня так никогда не выходило.

— Ты точно нормально? — оставлять Метельку категорически не хотелось.

— Да иди уже. Спать не мешай… ко мне утром Симеон обещался заглянуть.

— Когда успел?

— Так… как с процедур повели, так и встретил. Он Светку спровадил, а сам, небось, вернулся.

— И чего хотел?

— Побеседовать. Ну, так он сказал. Чтоб я поутру в сад вышел. Идти?

— Иди. Только… постарайся недалече. Поводок короткий.

— Слушать станешь?

— Я б и проследил, — признался я честно. И халат натянул. — Да далеко не выйдет, а близко смысла нет.

— Не нравится?

— Не особо.

— Светку ревнуешь?

— Не хватало. Дура.

— Но красивая, — Метельке явно уже не спалось.

— Это есть, но всё одно дура.

— Так… а на кой тебе умная жена? У тебя мозги есть, и хватит.

— Не скажи… и вообще, какая жена? У меня невеста имеется, если не забыл.

— Забыл, — признался Метелька.

— Мне не он сам не нравится. А разговоры его.

— Про революцию?

Халат пах больницей и чистотой, оба запаха эти успокаивали. А вот тапочек я не нашёл. Ну да, откуда тут тапочкам взяться. Ботинок тоже не было. А пол холодный.

— Про науку. Про освоение кромешных миров. Про эксперименты особенно.

— Так-то да… — в голосе Метельки уверенности не было. — А чего не так?

— Всего не так, — я потрогал пол пальцами. — Если вкратце, то… понимаешь, это всё части одного целого. Помнишь, ту девушку? И подвал?