Книга Хозяин теней 4, страница 126 – Екатерина Насута

— Скоропостижно? — уточнил Алексей Михайлович.

— Скоропостижней некуда. Ограбление. Точнее, если по-модному, экспроприация в пользу бедных. И свинчатка в ухо, за сопротивление. Тогда ж скончалась и супруга этого молодого человека, а иных наследников не осталось.

— Следствие?

— Проводилось. Однако у вдовы наличествовало алиби. Она весь вечер провела в костёле, молилась за душу покойного Новицкого. Да и в целом характеристику ей дали отменнейшую. И кротка, и набожна, и просто чудо… наследство она распродала. За деньги приобрела старый особняк в Петербурге, в котором и обитает. И да, городовой в прошлом году сменился. А нынешний начальнику околотка зятем приходится.

— Чтоб… — Алексей Михайлович выругался.

— Вот именно. Чтоб…

— Эй, — меня окликнули. — Парень, ты как-то?

Как-то.

Надо подниматься, пока в совсем уболевшие не записали.

— Всё… уже нормально, — я держусь за лестницу обеими руками. Длины поводка пока хватает, а Тень не лезет внутрь.

— Светлый явно чей-то, — Карп Евстратович продолжает рассказ. — Трижды задерживали, и трижды отпускали. Ни разу дело до суда не дошло. Запрашивать бумаги не стал, как и слишком уж интерес обозначать.

— Он знает явно больше остальных, но… кто ещё?

— Пока рано говорить. Наблюдение не так давно поставил. Рабочие заглядывают точно. По вечерам там собрания, ну и раздача помощи. Вещи там, продукты и прочее. Ещё бывают студенты. С виду. Пару гимназистов, если по форме глядеть. Устанавливать будем, но это дело небыстрое. Думаете, он заглянет? Алхимик этот?

— Всенепременно… тот юноша, о котором говорил Савелий… Симеон?

— Семён Барышников. Из крестьян. Отчислен в позапрошлом году. К слову, за драку.

— Даже так? А акция та?

— Была. И да, задерживался в числе прочих. Однако после проведения разъяснительной беседы был отпущен, как проявивший сознательность и желание сотрудничать. Это так, по протоколу если.

То есть, Сёмушка у нас стукачок?

— Возможно, к слову, тоже чей-то агент. Сами понимаете, некоторые это дело не регистрируют… но тут тоже сложно порой разобраться, кто и на кого реально работает, — Карп Евстратович чихнул. — Видите, правду сказал. Так вот, в университет Барышников вернулся, но продержался там две недели. Случилась неприятная история с другим студентом. К слову, тоже весьма способным… да, дворянского происхождения. Сколь знаю, там была замешана одна барышня.

— Двое студентов и одна барышня, — хмыкнул Алексей Михайлович. — И что же могло пойти не так?

— А то, что Барышников был бит, после чего обидно высмеян. И да, та сторона не явила должного благородства, а барышня, присутствовавшая при драке, позволила себе шутить. Но даже не в том беда. Следующим днём Барышников не нашёл ничего лучше, чем плеснуть сопернику в лицо кислотой… пострадали глаза. Университет, конечно, попытался замять дело, оплатив целителей, но Барышникова отчислили.

И тот затаил в душе обиду, что на систему, что на дворянство.

Тут более-менее ясно.

— Понятно, — Алексей Михайлович замолчал, но ненадолго. — Отличный кандидат. Обиженный. И более-менее обученный. Карпуша, а ты пошли кого, пусть порасспрашивают средь студентов. Он ведь не один такой. Ещё и до взрыва в Зимнем многих отчисляли, а теперь и вовсе боятся, перестраховываются, чтоб только гнева не вызвать. И за дело, и так, случайных, кто стоял, слушал и не донёс… вот и плодятся, молодые, талантливые да обиженные.