Книга Хозяин теней 4, страница 129 – Екатерина Насута

— Если с главного входа, то там на воротах, документы проверяют…

В связи с чем мне дюже любопытно, как эта парочка вовсе прошла. По поддельным? Или вовсе окольным путём? Ограда вокруг госпиталя имеется, да и патруль вдоль неё гуляет, сам видел, но ограда большая, гуляет патруль медленно, а камеры наблюдения — дело будущего. Так что готов поклясться, что есть здесь пара-тройка дыр, через которые и пациенты сбегают до ближайшей лавки, и вот посетители заглядывают. Последние даже не потому, что не хотят с полицией сталкиваться. Нет, скорее уж дело в естественном и понятном желании сократить дорогу. К чему обходить, когда через дыру какую-нибудь напрямки можно?

Так-то народу в госпитале хватает. Это в первые дни мы с Метелькой из палаты не выходили. Я и сейчас стараюсь не высовывать. А Метелька вот везде или почти везде успел заглянуть. Он и доложился, что второй этаж северного крыла, тот, где пребывает на излечении Алексей Михайлович, закрыт. И в палатах ныне размещена охрана, которая при высочайшей особе должна пребывать неотлучно.

А потому пациенты, какие были, перемещены. В южное крыло, значит, и на первые этажи.

Эвакуировать их никто не собирается. Может, просто в голову не приходит, тут с гуманностью и мыслями о благополучии ближнего вовсе напряжно. А может, опасаются спугнуть заговорщиков.

В общем, народу хватает.

Кто-то прибывает. Кого-то выписывают.

Кстати, лечатся в госпитале святого Варфоломея не только жандармы. Хватает тут и людей, что называется, посторонних. Вон, даже баб рожать привозят. Нет, я сам не видел, от Метельки слышал. Мол, целитель тут хороший, добрый, вот и тянутся люди.

Даже за деньги.

А где пациенты, там и родственники оных.

Добавим сестёр милосердия, что от медицинского ведомства, что от монастырей окрестных, которые приходят помогать бесплатно. Батюшку местечкового, который раз в несколько дней заглядывает, а с ним — свита из церковников поменьше.

Уборщиц и уборщиков.

Кухарок и кухонных рабочих. Дворников. Истопников и прочий люд, которого при любой организации всегда множество. Вот и получается, что вроде как охрана есть, но толку с неё немного. И сами жандармы это понимают, а потому стоят на воротах с грозным видом, очами сверкают да выглядывают кого подозрительного. А чем именно подозрительного, так в это не особо вдаются.

— В больничке тоже, — Метелька уставился на листок, протянутый чернявым.

Кстати, представился тот Вороном. Ну… птица своеобразная, но умная. Нам он верит ничуть не больше, чем мы ему. Но как и мы улыбается, держит лицо, в отличие от некоторых, что кривятся, будто лимону тайком сожрали.

— А это откуда? — уточнил Метелька, на листок кивнувши.

— Друзья передали. У нас везде друзья, — Ворон подмигнул.

Ага. И приятели тоже.

Планы больнички не сказать, чтобы тайна, но сам подход импонирует. Деловые ребята.

— Это хорошо, когда друзья есть, — я опираюсь на подлокотник. Сидеть тоскливо, но надо соответствовать. Пусть я и не умираю больше, но и выздоравливать рано.

Одного чудесно исцелившегося хватит.

— Конечно. И чем их больше, тем лучше. С друзьями и жить легче. Они всегда на помощь придут. И не важно, в чём ли…

— И в чём же?

— Говорю ж, не важно. Вот… с жильём подсобят, если нужда есть. Укроют, чтоб ни одна собака лягавая не отыскала. В учебе ли, в работе ли… в беде или горе… — Ворон улыбается широко-широко.