Книга Громов: Хозяин теней 3, страница 89 – Екатерина Насута

Лицо у ангела тоже малочеловеческое. Голова сплюснута, нос выдаётся вперёд этаким клювом. А пару крупных по-жучиному выпуклых глаз обрамляют более мелкие.

— Человек, — отвечаю.

И снова это вот их, божественное, когда не понять, в каком ты из миров.

— Мой, — этот голос позволяет выдохнуть. Раз уж она явилась, то… ладно, ангела воевать мы не станем, чую, не поймут, но шансы выжить появляются.

Как я вообще тут…

Или…

Я опустил взгляд. Ну да. Логично. Клинок связан с той фиговиной в подвале. Я связан с клинком. Фиговина — с тенями, а с ними же — перышко ангельское и сам он, в полной ипостаси.

— Не полная, — рот у ангела безгубый, а вот зубы в нём мелкие, частые и острые, что мысли навевает очень от благочестия далёкие. — Воплощение.

— Извините, — отвечаю. — Я просто не очень ещё разобрался.

— Чужой, — он чуть поворачивает голову. Потом усмехается этим безгубым ртом и взмахивает рукой, тою, которая с палкой.

Или посох?

Вроде посох должен быть чутка подлиней.

Главное, что света вдруг слегка убыло. И тьма отступила, отчего звон в ушах поутих.

— Савка… — теперь до меня доносится голос. Метелька волнуется. Понимаю. Я в отрубе. Все в отрубе. И сам он не понять где. Но вернуться ненадолго и успокоить вряд ли получится.

Я там. И я тут.

Воплощённая шизофрения. Или это раздвоение личности в радикальном формате?

Ангел же встряхнулся и стал человеком. Обыкновенным. Ну, почти. Серый слегка мятый костюм. Лицо узкое и костлявое, но хотя бы без дополнительных глаз и острых зубов. В общем, по сравнению с прошлым вариантом — вообще красавец. Посох вот никуда не делся, равно как и голова, которую он аккуратненько на стол поставил.

Даже волосы пригладил.

Заботливый.

Так, Громов, с мыслями поаккуратней надо. Сущность или божественная, или около того, поэтому повежливей. Вон как разглядывает.

— Извините, — говорю. — Это у меня стресс выпирает. Я, как нервничаю, всегда такую хрень несу…

— Чужой, — ангел чуть склоняет голову, но агрессии в его движениях не вижу.

— Эту душу призвала не я. Договор не нарушен.

А она Ленкино обличье приняла, только не той, которая там осталась, а той, с которой мы познакомились. Лосины лиловые и ярко-красная юбка-резинка, которая чуть жопу прикрывает. Майка. Волосы с диким начёсом и боевой раскрас.

Если заберет меня сейчас, даже сопротивляться не стану.

— Воспользовалась, — ангел кивает. — Хорошо. Согласен. Условие.

Говорит он очень односложно.

— Людской разум хрупок, — поясняет Мора-Ленка. Главное, что и жевательную резинку жуёт, пузыри надувая. — И свет ему вынести куда сложнее, чем тьму. Его Слово способно тебя разрушить.

Кивок.

— Извините, — теперь уже говорю очень даже искренне. Со мной тут нянчатся высшие силы, а я в героизм играю на пустом месте. — Если касательно того, что произошло, то не я привёз это перо.

— Кто?

— Как понимаю, Воротынцев… наследник. Бывший. Я его…

— Спасибо за подарок, — а вот улыбалась Ленка совсем иначе. Добрее, что ли.

— Говори.

Это приказ. И пусть силой не подкреплён, но выполняю. Рассказываю, стараясь с одной стороны не удариться в мелкие подробности, а с другой — ничего не упустить. Не уверен, что сущности, которая стоит неподвижно и вновь же в этой неподвижности разительно отличается от людей, понятны имена, но слушает она внимательно.