Онлайн книга «Громов: Хозяин теней 3»
|
Я чувствовал, как клокочет воздух в лёгких. И как слюна стекает по щеке. Всё. И ещё — как там, совсем недалеко и даже опасно близко, рождается огненная буря. Вот Светозарный скидывает бренную оболочку, вспыхивая ярко-ярко. Он — живое пламя. И пламя это пронизывает стены. В нём в одно мгновение сгорают бумаги, а потом и стол, стулья, деревянные панели. Ковры и гобелены. В нём вскипают металлы и даже камень стен оплывает слезою. И только та, которая стоит за спиной, выдерживает удар. Живая тьма встаёт между мной и светом, отделяя от ярости его. И я вдруг понимаю, что вовсе они не антагонистичны, как думают люди. Просто разные, но не враждебные, нет… И свет касается тьмы с осторожностью, с нежностью даже, чтобы уйти волной в другую сторону. Эта волна расходится вширь, и вверх, и вглубь. Она закручивается штопором, чтобы пробиться сквозь перекрытия и камень, чтобы добраться до дыры там, в подвале. И чернота вскипает. А потом я слышу крик. Чей? Не Моры, но… И боль. Эхо её пробивается сквозь все щиты, заставляя тело выгибаться. Это боль… не моя. И не её. И в голове шелест-шёпот. Крик. — Спаси-спаси-спаси… пусти-пусти… Кого? А потом приходит понимание: тварь. Ту самую, что однажды почти уничтожила род Громовых. Она горит. Она почти сгорела. Выходит, Варфоломей не уничтожил её? Или почти… от неё, прежней, осталась едва ли малая часть. Но осталась. И как быть? — Тебе выбирать, — Мора никуда не делась. Ага. Вот именно сейчас мне. Тварь… опасна? Без сомнений. И у меня уже есть тень. Пусть я её не слышу, но… хватит ли у меня сил справиться с двумя? — Тот, кто начал род Громовых, держал две дюжины… То есть, в теории да, но… Тварь. Опасная. Из самых глубин тьмы. А ещё… она может сказать, кто её из этих глубин вытянул. Кроме того, она способна говорить, значит, относительно разумна. — Служба, — я предлагаю это не вслух. — Мне. До скончания дней. Чьих — не уточняю. И Мора смеется. А тварь отвечает согласием: — Клянусь, — теперь её звучит очень ясно. Да и саму её я ощущаю, правда… как-то не выглядит она ни сильной, ни опасной. Скорее слабым эхом себя-прошлой. Ничего. Разберемся. И последнее, что мы видим: вспышка… пламя всё-таки затапливает особняк, выжигая всё, что в нём. И там. Ниже. Глубже. Ну и рвануло, конечно, не по-детски. Эхо удара разнеслось по всем планам бытия. И меня всё-таки вырубило. Радость какая. Глава 21 «…за смертоубийства многие, совершённые с особой жестокостью, Ванька Люпин, Петров сын, известный так же, как Ванька Корноух, приговаривается к смерти». «Годен. Передать Синоду для дальнейшего использования согласно Договору» Резолюция под смертным приговором. — Савка, Савка… не умирай, — Метелькин голос пробивался сквозь пульсирующую головную боль. Общение с богами даром не проходит. Кто бы предупредил, что ли… Если ты пьёшь с богами… Ладно. Я не пил. Я так, побеседовал, но ощущение, что на плечах не голова — тыква. Причём старая, гнилая и треснутая. Одно неловкое движение и развалится на куски. Причём, возможно, в буквальном смысле слова. Я застонал и… Поднял руку. — Савка, ты… — Пить, — выдавил я. — Дай. Там. Вода. Есть. Метелька то ли успел осмотреться, то ли в целом понял, где это «там» искать. Главное, что метнулся и вернулся с флягой, которую прижал к губам. |