Книга Громов: Хозяин теней 3, страница 59 – Екатерина Насута

— А почему пожар не затронул остальное? Тут же дом рядом? Крыло вон… мог перекинуться.

— Нет. Артефактором он был отличным, — Варфоломей морщится. Это признание ему даётся с трудом. И неприязнь, выходит, куда глубже, чем мне казалось. — И лабораторию свою защитил… тут даже если бы снаряд рванул, дом бы и не покачнулся.

Интересно.

И с чем таким работал папенька, если подобная защита понадобилась?

Но вхожу.

Шаг.

И ещё.

Тень ворчит и тоже втекает дверь. Она как-то сразу разбухает, перья, покрывающие тело её, становятся дыбом. А потом она вовсе выгибает спину и начинает пятится, будто чует что-то….

Нет, не опасное.

Не для меня.

Плохое?

У меня ещё не очень выходит понимать её, но сейчас, верно, она испытывала сильные эмоции. Страх? Пожалуй…

— Прячься, — разрешил я, причём вслух. — Ей здесь не нравится.

— Я думаю, — Варфоломей прислонился к стене. — Он с тенями работал. И с тварями кромешными.

То есть, это разное?

— Многих держал тут… там, дальше.

Этой комнатой лаборатория не заканчивается. В дальней части я вижу дверь, и за ней скрывается помещение поменьше. Здесь и белить не стали, бросив стены голыми.

Та же копоть.

И… слабый запах лилий, только какой-то замученный, что ли. Будто цветы почти увяли. Запах этот вызывает свербение в носу и желание чихнуть. А тень внутри беспокоится.

Но ещё одна дверь.

И ещё одна комнатушка. Скорее даже закуток. Здесь нет окон, и темно.

— Погоди, — Варфоломей всё-таки не решается оставить меня одного. — Тут лампа была где-то… сейчас.

Он шарит в темноте. А потом вытаскивает газовую лампу.

— Я… тут пытался найти. Вот и оставил.

— Что?

— Не знаю. Что-то. Хоть что-нибудь. Василь в этом деле замешан. Не буду врать, что виноват, тут у меня уверенности нет. Но замешан. Потому и сбежал.

Он долго чиркает спичками, а те не хотят загораться, и Варфоломей бросает их, сломанные, под ноги. А потом одна всё-таки даёт пламя, и то приживается. Газ горит бледным светом.

— Держи…

— Рассказывай, — то ли просьбой прозвучало, то ли приказом. Еремей за такой тон бы подзатыльника отвесил, чтоб не зарывался, а этот ничего. Только щетину на подбородке потёр.

— Рассказывать… знать бы что. Я ж не особо в эти дела вникал. У меня свои имелись. А он… он всегда наособицу держался. Даже ребенком. Алёшка, тот обычный пацан. Вот как твой ближник. Везде норовит нос сунуть, всюду вляпаться. Но открытый…

— А я?

— А ты… не знаю, кто ты, но не ребенок, — это Варфоломей произнёс со всею уверенностью. — Спрашивать не буду. Про род ты не врал. А остальное не так и важно. Говорят, что порой Она вмешивается. И если ты не подох на алтаре, а на ноги встал, то так тому и быть…

— Деду…

— Ни к чему, — он покачал головой. — Он как раз не поймёт. Постарайся не умничать лишний раз. Лучше… со мной говори.

Хорошая рекомендация, но запоздалая.

А я вхожу.

Тень внутри вскидывается. Меня прямо обдаёт её страхом, от которого мышцы сводит судорогой. Чем тут папенька занимался? Нет, явно, не в шахматы с тварями играл, но…

Тише. Я никому не позволю тебя обидеть. Мы же теперь связаны. И ты — это я. А я — это ты… так что вдвоём. Я пытаюсь успокоить её, проговаривая это про себя.

— Так что… с отцом?

Технически он же папенька, даже если не мне, то телу.

— Он с книгами сидел. Наставники хвалили, да… за старательность. За ум. Ум в нём был.