Книга Громов: Хозяин теней 3, страница 62 – Екатерина Насута

— А что загорелось? Удалось установить?

— Нет.

Но источник был в лаборатории. Защита не позволила огню распространиться. Но она и не допустила бы пламя внутрь…

— Варфоломей? — Татьянин обеспокоенный голос сбил с мысли. — Варфоломей… вы тут?

— Тут, — откликнулся Варфоломей и от стены отлип, встряхнулся, явно с трудом натягивая маску. На меня глянул, спрашивая, скажу ли я. Не скажу.

Мы не враги.

Не друзья, потому что дружить с психопатами — так себе затея. А вот союзники — это да.

— Вы… что тут?

Танечка осторожно заглянула.

— Папина… — сказала она и зябко повела плечами. — Тимофей волнуется… ушли и пропали.

— Беседуем, — ответил я за Варфоломея. — Мне вот дядька Варфоломей рассказывает про отца.

— Да? — сколько удивления. И даже обида на личике мелькает. — А мне вот… мне он не рассказывал.

— Так ты и не спрашивала, детонька, — Варфоломей криво улыбается. Маска не слишком охотно налазит на лицо. — Мальчишка вон любопытный…

И руку на макушку приложил, пальцы растопырил, умиление изображая. Ага, осталось пальцы сжать и крутануть хорошенько в сторону.

— Точно… не спрашивала… — Танечка осторожно толкнула дверь, будто опасаясь увидеть что-то или кого-то. — Я… как-то… и забыла.

— Может, не надо?

— Я… хочу, — она вошла. И осмотрелась. И выдохнула, как почудилось, с немалым облегчением. — Только стены и остались… ну конечно, тут же пожар. Ты говорил… что-то… про пожар говорил.

Она замолчала, уставившись на стену. И заморгала часто-часто, показалось даже, что того и гляди расплачется.

— Тань, — я поспешил взять за руку. — Ты чего?

— Ничего. Пахнет здесь… отвратительно. Надо будет придумать что-то… потом… после… я чего ищу… тут гости приехали.

И выпав из оцепенения, она поспешно добавила:

— Воротынцевы…

Среди всех даров наиболее отвратительный и противоестественный есть дар смерти, именуемый также некромантией. К сожалению ли или счастью, но встречается он весьма редко, зачастую сам уничтожая своего носителя задолго до того, как тот сумеет обуздать эту, противную разуму и душе, силу. Или же, что случается ещё чаще, родные, заподозрив пробуждение оной силы, сами обращаются в Синод за помощью…

Трактат о дарах редких и запретных.

Понаехало гостей… в голове крутилась пара фраз то ли из песни, то ли сами по себе.

Понаехало.

Вот реально.

Какого, спрашивается?

— Живой? — шепотом поинтересовался Метелька.

— Как видишь, — так же шёпотом сказал я. — Чего тут было?

— Да… сам не пойму. Сперва занимались. Еремей думал за вами пойти, а тут прилетели, что, мол, едут гости. Он и наружу. Я за ним. А он перехватил и пинком в дом. Сказал сгинуть и на глаза не показываться.

Хорошая рекомендация. И всецело готов под нею подписаться. Но не показываться — одно, а вот приглядеть за гостями стоит. Не нравятся они мне. Категорически.

Откуда свалились?

И почему не предупредили? По местным меркам это не то, чтобы невежливо, это с откровенным хамством граничит. Тут даже родня загодя о визитах предупреждает. А если без приглашения, то только в специальные приёмные дни заявиться можно.

Ладно. Разберёмся после. Пока стоим и любуемся… чёрные-чёрные машины, числом четыре.

Охрана.

А вот та длинная с характерно-вытянутой мордой и гербами на дверцах — хозяйская. Хозяин тут же. Стоит, опершись на приоткрытую дверь, щурится на осеннем солнышке. Улыбку вот держит, но на часики поглядывает.