Книга Громов: Хозяин теней 2, страница 98 – Екатерина Насута

Оно и вправду становилось легче.

Зеленое марево, выплеснувшись из обломков, пронзило руки тысячей игл, а потом всосалось в тело. И кровь побежала быстрее, да и в целом мышцы, ещё недавно представлявшиеся мне каменными, слегка расслабились.

Отпускало понемногу.

И уже холодный суп, принесённый тою же Матрёной, я глотал сам. Да и миску в руках держал уверенно. А там, ближе к ночи, Еремей и массаж сделал.

Ну, в его понимании.

В моём, так я чудом не сдох от такого массажа. Однако же вон, не сдох, а второй раз и полегчало даже. На рассвете получилось и встать, и из вагона выползти, пусть и на Метельку опираясь.

— Воздух тут хороший, — Метелька и вправду бросил на землю шинельку, которых в вагоне нашлось прилично. И лучше не уточнять, у кого их взяли.

Я и так знаю.

Но… мертвецам без надобности. А нам сидеть теплее. Под вторую забрались.

— Если замёрз, можем вернуться…

— Нет. Не хочу возвращаться.

— Ага… — Метелька поёжился. — А я раньше любил, когда от так вот… светает. У нас озерцо было. И я на рыбалку бегал… рыба — это ж хорошо. И посушить можно, и уху матушка варила. Меньшие со мной просились, но я не брал. С ними возни много. Да и так-то…

Он замолчал и, сорвав травинку, сунул в зубы.

Мне вот и сказать нечего.

Сидим.

Поезд на старом месте.

И помощь не спешит приходить. Нет, какой-то там прибыл, но малый, и он же отбыл, а вот чтоб по-настоящему… ощущение, будто о нас всех проще забыть, чем спасать.

— Еремей сказал, что сегодня точно подмога приедет… из синода и так-то… целители. Ну и вообще… мертвяков заберут. Так-то их он там, — Метелька махнул куда-то вперёд, — поклали… я думал пойти, да… Матрёна злая.

— Не злая.

— А ты не слышал, как она на Еремея шипела, чтоб он нас в другой вагон отвёл, а лучше вовсе, к кострам. Мол, мы привычные, нам на свежем воздухе ничего-то не сделается. Одна лишь польза будет.

Это да.

Воздух, чуть морозный, словно намекавший на близость осени, пробирался под шинель. И это хорошо. Липкий пот, застывший на коже слоем жира, вымывался этим холодом. Да и вся прочая дрянь, которой пропитались вагоны.

— И пока на неё генерал не рявкнул, не успокаивалась… мол, в купе тесно и детям даже присесть некуда, и вовсе нехорошо, когда за одним столом с нами, считай. Вот как спасать, так мы годные, а как за один стол…

— Обижаешься?

— А ты нет?

— Не знаю, — честно сказал я. — Я пока не очень разобрался, но глупо это как-то на Матрёну обижаться. Она не особо умная.

— Зато язык без костей. Она тебя байстрюком обозвала. А про меня сказала, что на мне клейма нету…

Да уж.

Надо и вправду переговорить с Еремеем, пока чего похуже не вышло. Я вон и на лагерь, что разбили близ конца поезда, согласный. На чистом воздухе точно приятнее, чем там вот.

Туман, выбравшийся из леса, колыхался где-то совсем рядом…

— Можно? — из вагона выглянул Серега и сонно потянулся. — Я просто услышал, что вы ходите…

— Матрёна искать будет.

— Не будет. Она поспать любит, — он спустился и снова потянулся. — Ощущение такое… неприятное… как будто внутри воняет чем-то, а чем — не разберёшь.

— Это тень. И та дрянь, которую в вагон вылили, — поделился я. — Залезай. А то застудишься, Матрёна тогда точно нас живьём сожрёт.

— Она хорошая. Просто не очень умная, — Серега не заставил себя уговаривать и нырнул под шинель. — Пряник будете?