Книга Громов: Хозяин теней 2, страница 73 – Екатерина Насута

И сам зыркнул, явно примеряясь.

— Следи за ними…

Я и сам ощущал нестабильность этого малого взрывного. Прямо даже видел тонкие ниточки, что переплелись друг с другом, в прикосновении рождая жёлто-красное свечение. Где-то они были тоньше, где-то — толще. Местами на некоторых вовсе появлялись узелки и тогда свечение делалось прерывистым. Моя сила разъедала нити по всей их длине.

А энергию я поглощал.

И оставалось уже немного. Так… надо глубже направить, в самое ядро. А вот наружные наоборот не трогать. Если что, осушим их одним глотком. Ну, изжога — конечно, штука неприятная, но взрыв всяко неприятнее. А этот тип не должен заподозрить. Может, у него ещё пяток снарядов имеется.

Так что…

Тянем.

И Тень соглашается, разделяя жгут своей силы на части. А те ввинчиваются вглубь ядра, туда, где нити лежат довольно плотно. Обжигают, чтоб их…

— Оба… а это у нас кто? Это ж у нас сам… Сталь, ты поглянь!

Я выныриваю.

Купе.

Дверь. И террористы, Еремеем упакованные. Лежат аккуратно, ровно. Пасти заткнуты… и без сознания. Ну, кроме покойника, через которого эти вот переступили спокойно.

И вот дальше делать будут? Как-то вот не спешат помощь братьям по оружию оказывать. Усатый вон задумался ненадолго, потом усмехнулся и, подняв револьвер, нажал на спусковой крючок.

Выстрел бахнул глухо.

Завоняло порохом. И снова бахнуло.

Раз-два-три-четыре-пять. Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана. Какая только хрень в голову не придёт. Нервы, Громов. Нервы беречь надо.

— Чего… ты чего… чего творишь? — пролепетал этот, с артефактом, пятясь. И явно сдерживаясь, чтобы не перекреститься. Может, и перекрестился бы, да огненный шар на ладони помогал сдерживать души прекрасные порывы.

— Это не я. Это кровавые псы империализма устроили казнь без суда и следствия… — ещё два выстрела. И Тень урчит возмущённо, потому что серые тени уходящих жизней ей куда интереснее остатков жгучего заряда. — Теперь точно не отмоется. Жаль, камеры нет. Засняли бы.

— Но… а если кто узнает?

— Откуда? Вы ведь не скажете, мальчики? — это уже нам. И улыбочка такая же, как у Лизоньки, мир её праху… или как там говорят. Главное, что по улыбке этой ясно — живыми нас не отпустят.

— Эй… — меня дёргают, выставляя между террористом и Лаврушиным, который вполз в вагон, зажимая рукой дыру в ноге. Кровь красная.

Нет, цвета я бы хотел видеть, но вот как-то не столь однообразно, что ли.

Взгляд у Лавра шальной.

Но он останавливается.

— Поговорим? — предлагает террорист, с силой вдавливая в мою башку револьвер. Вот ведь люди… второй раз за день. И никаких угрызений совести.

Ладно, там, внутри шара, уже почти пусто, да и внешняя оболочка держится на волоске. Причём я как-то умудрился это волосок перехватить. И теперь стоит дёрнуть, и всё обвалится. Взрыва не будет… ну глобального точно, а вот герою, который с магической хернёй балуется, может руку-то и оторвать.

Но я по этому поводу точно страдать не стану.

— Тварь ты… Искра.

— Узнал, стало быть.

— Сбежал, стало быть, — в тон ему ответил Лаврушин. — И чего тебе, Искра, на каторге-то не сиделось? За нынешние дела, сам знаешь, виселица, а то и вовсе в монастырь какой пойдёшь. На опыты…

— Так, чтоб повесить, сперва поймать надобно, потом приговорить. Господа присяжные, они же ж добрые… глядишь, и войдут в положение, проникнуться… ты лучше с вагона-то защиту сними.