Онлайн книга «Громов: Хозяин теней 2»
|
Только вот давлю этот страх. Если я правильно всё понял, мальчишка и так обречён. А значит, шанс один. И я направляю силу, ту, из которой делал саблю. Позволяю ей впитаться в тело, в кожу вон, мышцы, потроха или что там склизкое под пальцами. И пузырь всхлипывает, раскрывается гнойною раной, выплёвывая куски черноты. Тень их радостно ловит, спешно глотая. А я… Они живые, эти куски. Там. Внутри. Снаружи — будто оболочка, а под нею — та же тень, только сконцентрированная, что ли. И в ней плавает даже не волос, скорее уж ресничка. Паразиты? Стоит мне прикоснуться, и сила сама впитывается, а комок иссыхает. Надо же… я, выходит, и так могу. Мальчишка? Дышит. И ровнее, кажется… так, ещё не всё, тень зализывает рану на боку, где уже вместе с тьмой сочится и кровь. Тонкий язык мелькает быстро-быстро, подбирая мельчайшие крупицы. Надеюсь, что печень всё же не повреждена и кровь — от подкожных сосудов. Кожа страшно кровить может. Я, осмелев, пускаю волну силы, пытаясь мысленно как-то настроить её на тварей. Они ещё там, внутри. Тень выбрала крупные скопления, но вот эта сыпь… пузырьки — даже не пузырьки, а будто спичечные головки, торчащие из кожи, один за другим лопаются. А я выпиваю эти, недозревшие, яйца. И не только их. Волна проходит сквозь мальчишку и возвращается. Вот… руки дрожат. Целитель, чтоб вас… — Всё… — выдавливаю, уточнив, однако. — С ним… вроде… надо ещё вот… остальных. Проверить. — Надо, — Алексей Михайлович отпускает мальчика. — Потница весьма заразна. А значит, первым делом тех, кто тут. Их даже не проверять, а сразу лечить. Потом Анну, жену дорогого Аполлона как-там-его и мать детей. Ну и всех, с кем она контактировала… и твою ж мать, тут поезд потенциально заражённого народу. И что-то подсказывает, что на всех меня не хватит. Спокойно, Громов. Психовать ещё рано. Вагон второго класса пустой, а те, кто сидят в следующем, сюда не заглядывают. Даже если эта зараза по воздуху распространяется — кстати, надо выяснить, как именно она распространяется — то вагон станет своего рода буфером. И высоки шансы, что зараза к третьеклассным, набитым народом, не пробьётся. А тут как-нибудь потихонечку, неспеша… — Мать его где? Она с ним контактировала, — я убираю руки от мальчишки. — И остальные. Надо изолировать… — Изолируем. Мы все тут теперь в изоляции. Но… Алексей Михайлович прикладывает пальцы к шее мальчишки, затем щупает лоб его, оттягивает веки и выдыхает. Получилось? Надеюсь. Тень же теряет интерес и поворачивается к девочке. — Хорошая, — а та берёт и тянет руку навстречу. — Можно погладить? Она не кусается? Сдавленно ахает нянька, зажимая себе рот обеими руками. Алексей же Михайлович бросает быстрый взгляд на меня. — Погладь, — я понимаю, что наши попытки что-то там замаскировать проваливаются с треском. Сейчас вот окончательно. — Она может и руки облизать… — Чешутся… — Вот, чтоб не чесались, то и оближет. У девочки явно дар и, сколь понимаю, сильный. Это хорошо? Плохо? Для меня — так очень плохо, потому что дальше врать смысла не будет. Тень тычется в детские ладошки и язык её, скользя по коже, сдирает сыпь и бородавки. Это вряд ли приятно, но девочка закусывает губу и молчит. Как и нянька. И это вот молчание тянется, тянется, выматывая нервы. |