Онлайн книга «Громов: Хозяин теней 2»
|
И ещё чувство такое… родства? Да я в жизни ни к кому… почти ни к кому. К маме вот. И потом к дядьке Матвею. К остальным, кого он велел называть братьями. Мы и вправду считали друг друга братьями, верили, что это всё по-настоящему, что навсегда, что никого нет роднее… Хрень всё. А я опять спешу в сказку о родственной любви вляпаться. — А я Тимофей. Тоже Громов… это Танька. Танюшка наша… она у нас красавица. Сестра твоя. — Единокровная, — зачем-то уточнила Татьяна. И что-то было в её голосе такое, заставившее насторожиться. — Это мелочи… главное, что всё одно родные, — отмахнулся Тимофей. А от него пахло лилиями. Едва уловимо, но мерзкий этот запашок прочно привязался к коже. И я вдруг испугался, что он не спроста, что он чего-то да значит и вряд ли хорошее. — И батя, конечно, наворотил дел, но это в прошлом… а тебя мы не бросали… не знали, что ты живой. Телеграммка пришла, что заболел и умер. Мозговая горячка… дед своего знакомого подрядил, так тот прогулялся. Сила его чуть ослабла, но и того, что он вливал в Савкино тело, было достаточно. — Выяснил, что и вправду умер. И что мать твоя дом продала да и уехала. А куда — не известно. Но её право. Логично. И знакомого, который информацию проверять станет, выходит, тоже предусмотрели. Говорю ж, умный, скотина… ничего. Не умнее меня. — А тут вдруг нарочный… от самого генерала. Ты не представляешь, как дед матерился. И главное, как чуял… алтарь велел приготовить. Так что только дотянуть… Куда? — Остался десяток вёрст… и ты молодец. Удержал. Удержался. Не убил никого… Я цепляюсь за слова, но сознание всё одно ускользает. — Таня, уходит. Помогай. Она фыркает, но холодные руки сжимают виски. — А мне ты не нравишься, — этот голос ничуть не теплее рук. — Честно говоря, очень надеялась, что перепутали, но теперь очевидно — нет… ты с Тимошкой на одно лицо. Но я его люблю. А ты — мелкий поганец, из-за которого мой брат теперь рискует… — Танюш… — Помолчи. Реагирует. Он потом и не вспомнит. Кроме того, чистая правда… а сам знаешь, что на грани нельзя лгать. Я вот не знаю. Но запомню. — Поэтому, если ты сейчас окочуришься… — сила у Татьяны более плотная, насыщенная. — То я ничуть не расстроюсь… И это заставляет собраться. Не расстроится она. Сам понимаю, что не расстроится, но… обидно же. И силу эту тяну. — Вот так… видишь, работает, — произносит она почти равнодушно. — Может, и дотянем. А я понимаю, что может и не дотянут. И… надо что-то сделать. Что? Да хоть бы сказать им… да. Надо сказать. За то, что хотя бы попытались… за улыбку эту, которой я не виде. И за руки тёплые. Силу. За то, что проверили… и чтобы эта тварь получила-таки своё. Может, Савкиного убийцу искать и не станут, но книгу должны. А потому… Губы разлепляю. Говорить тяжело. В горле будто кляп, но я выталкиваю его и слова. — К-хнига. Чёрная. Вспомнил… маму обманул. Он. Двое. Один обманул… второй — Анциферов. С ним. Кашель подбрасывает. А потом и очередная кочка. — Что он… — Тихо. Тань, сил добавь. Правильно. Добавь. — Горячка. Проклятье. На меня. Маме сказал, что… вылечит. Документы даст. Уехать. Сделает. Сидеть тихо… книга взамен. Чёрная. В ящике. Сила. От отца… на языке… которого никто… — Твою же ж, Тань… чтоб… А ругаться братец умеет. И это была последняя внятная мысль. |