Онлайн книга «Громов: Хозяин теней 2»
|
Вперёд. И в последний момент, за мгновенье до того, как тьма поглотила бы меня, я проваливаюсь… вываливаюсь… — … несите его в машину… — женский голос. Незнакомый. Звонкий такой. Чего она орёт-то? И ощущение, будто на самое ухо. — Надо спешить… дедушка приказал… — Татьяна Васильевна, мальчик совсем плох, его бы в больницу… — В машину. Больница не поможет. Если довезем до поместья, то шанс будет… Кто это? Глаза бы открыть, да веки будто свинцом залили. Если машина, то… стоим? Приехали? И Громовы встретили… значит, эта девица из Громовых? Родственница. Странно так. У меня родственница. Так, не у меня. У Савки. А здесь голова мутная и мысли опять норовят расплескаться. Или растечься. Вода жидкая… Стоп. Дышим. Дышать я могу. Дышу. И снова проваливаюсь. Куда? А хрен его знает. Главное, что не обратно. Туман. И я в тумане бреду. Иду-бреду. Бреду-иду. Нет, это от тела теперь накатывает чем-то. Савка, ты где? Савка, это ж хрень полная… давай, Савка, отзывайся. И хватит хулиганить. Если ты тушку развалишь своими обидами, то никому легче не сделается. Точно не нам. Поэтому, Савка, отзовись. Кажется, я пытаюсь кричать. И кричу. — Лежи, — чья-та рука надавливает на грудную клетку. — Так, эту дрянь снимайте… — Это может быть опасно. — Я проконтролирую. Ещё один новый голос. — У него тень. — Даже так? Слышишь, сестрёнка, какой у нас братец одарённый. От горшка два вершка, а уже и с тенью… и небось, побывал на той стороне? — Побывал, — а это Еремей, только голос у него сиплый, словно надорванный. — Говорю ж, одарённый… — Тимофей, ты… уверен? — Я уверен, что если эту дрянь не снять, он по дороге окочурится. А так, глядишь… тень? Как зовут? — Савелий. — Не его. Тень. Или тёзки? — в голосе насмешка. Веселый, выходит, у меня родственничек. Савка, слышишь? Никто от тебя отказываться не собирается. И тяжесть с груди падает, а я делаю вдох и такой, что прямо тело выгибается. А потом это тело начинает трясти, мелко и муторно. Рот наполняется кислой слюной, и я давлюсь ею. — Голову, Танюша, подержи, а то же захлебнется… значит, без имени? Ничего. Разберемся. Зато нас слышит. Слышишь же, а, Савелий? Слышу. Слышу очень неплохо. И глаза пытаюсь открыть. К телу возвращается чувствительность и лучше бы не возвращалась. Такое вот… будто отлежал. И всё тело сразу. Заорал бы. Но я ещё не настолько отошёл. — Терпи. Сейчас полегчает, — под меня подсовывается широкая, что лопата, рука. — Дыши, давай, со мной… И вторая ложится на грудь, но аккуратно так. А от руки расползается сила, мягкая и липкая, она пробирается сквозь кожу, унимая боль. — Вот так… — Тимофей, осторожно, тебе нельзя напрягаться… — Всё хорошо, Танюша. Давай, трогаемся и дальше… до дома додержу, а там уже… где ты пропадал, а, Савелий Громов? А вы там держитесь за что-нибудь. Дорога не ахти, но так короче будет… Тряхнуло и вправду знатно. Я чувствовал, как мотнулась голова, и как рот раскрылся, выпустив слюну. Я даже мог бы сказать, что эта слюна пузырилась на губах. И стекала по щеке. — Ты ж меня слышишь? Конечно. Это всё пройдёт… сейчас вот приедем, — мягкий убаюкивающий голос не позволял сорваться. — Приедем и с дедом познакомишься… дед у нас строгий, но славный. Почему-то мне казалось, что Тимофей улыбается. И тянуло посмотреть. |