Книга Громов: Хозяин теней 2, страница 111 – Екатерина Насута

— Вот… жопа!

Метелька выругался, а потом опасливо оглянулся. Еремей боролся за чистоту нашей речи собственными методами. Но к счастью для Метельки сейчас Еремею было не до филологии.

— Однако чужая сила и сила артефакта, контактируя с одарённым, дестабилизируют его, — продолжил Серёга, явно наслаждаясь моментом. Ну да, он был очевидно образованней нас с Метелькою вместе взятых. Ну, хотя бы в том, что касалось артефактов. — Он перестаёт воспринимать мир…

Серёга запнулся.

— Адекватно? — подсказал я нужное слово.

— Именно… поначалу это незаметно. Иногда человек в печаль впадает или веселиться начинает, или ещё как себя вести, не так, как всегда. А сам этого не видит. Но чем дальше, тем сильнее. А там и амок случается…

— Это как у твоего деда было?

— Думаю, что нет… не совсем… он не окончательно выпал… если вернулся, — тут уж Серёга смутился.

— Что это вообще такое? — раз уж случай выпал, нужно узнать побольше. — Ну… и не накроет ли его снова?

Серега ответил не сразу. Он сел, обняв колени, глядя перед собой, точно раздумывая, а стоит ли вообще говорить. Явно тема не та, которую можно обсудить с приятелями. Но и промолчать нельзя, если мы видели этот самый… амок.

Слово-то какое.

— Амок, — голос Серёги был тих. — Это такое состояние… это когда дар берёт верх над разумом. И ты уже ничего не понимаешь. А дар, он выплёскивается, он сжигает дотла… и остановить почти невозможно. Правда, случается это редко, обычно, когда есть опасность или вот… когда вариантов других нет. Например, если враги кругом и всё равно умирать…

Понятно.

Умереть, прихватив с собой пару-тройку врагов, всяко приятнее, чем просто умереть.

— В это состояние учат входить, точнее в подпороговое. Но уже в университете, на старших курсах… и если дар полностью стабилен, контролируем. Да и то не всех. Обычно, тех, кто по военному делу…

Серега чуть прикусил губу.

— Их учат держаться на грани… терпеть эманации смерти… говорят, что тогда основной отсев и происходит.

— В смысле?

Определённо, хорошо сидим, пусть и разговоры не детские, но полезные до крайности.

— Эманации смерти воспринимаются даром как сигнал опасности. И вызывают острую реакцию… это было обнаружено давно… очень давно… поэтому дарники редко обращают свой дар против людей. Только если специально обученные и то… скажем, одно дело вызвать камнепад и засыпать горцев, и другое смести их даром. Дар, когда уничтожает чужие жизни, он поглощает с ними и чужую силу. Это первичное свойство… вот… сродство… выбросы… наука точно не объясняла, главное, что если камнями, то ничего, а если вот прямо даром положить, то получается, что отток. И поглощаешь жизни. И с ними — чужую силу. А чужая сила, она дестабилизирует. И многое зависит от того, насколько дарник способен справиться с… даром. И с этим вот.

Серега поёжился.

— Погоди… то есть, получается… дарники не воюют⁈

А вот это открытие.

И как-то оно в голове не укладывается. Дар… это же сила. И не использовать её? А как же…

— Ну… как… так-то нет, — Серёга точно растерялся. — Если против людей и тех много, то это же ни один не справится… хотя, говорят, что старые, они могут… ну, которые давно и с даром… и есть способы… что охотники могут… ну, как бы гасить… или вот на себя оттягивать, — Серёга перешёл на шёпот. — Но это я точно не знаю.