Онлайн книга «Громов: Хозяин теней 2»
|
Встать надо. Как? Ноги чувствуются, но ещё не слушаются. У меня даже эта, как его там, физиотерапия не началась. И массажи… и восстановление — путь долгий. Но мне надо. Очень надо дотянуться. До полыньи. Пока она не закрылась. Пока… Я левой рукой цепляюсь за край кровати. Благо, прочная, и пытаюсь подняться. Тяну отяжелевшее тело, отталкивая второй рукой коляску. И с третьей попытки встаю. Женщина смотрит. Она ничего не говорит, просто лежит и улыбается. Улыбается так, будто… понимает? Знает? Про меня вот? Про мою тайну? Рывок. Ну же, Громов, когда ты превратился в ничтожество, которое не способно даже встать? Давай… ты в этой жизни столько раз подымался… и столько козлят доверчивых загубил. Так что сумеешь. Главное, сопли подобрать. И… Раз. Встать. Удержаться. Сердце в груди зашлось, прямо чувствую, что времени нет и у меня, что оно сорвётся, оно не готово к таким подвигам. Плевать. Надо… Я по-прежнему цепляюсь за кровать и второй рукой уже тянусь. К глазам тянусь… глазам мертвеца, потому что именно в этот момент женщина и уходит. Я вижу, как над головой её собирается полупрозрачная тень, не жуткая, как те, из прошлого мира, но мерцающая. Полупрозрачная. Душа? И зеркала глаз бледнеют, подёргиваются дымкой. Нет… мне надо. Я успеваю коснуться их, и острая игла пробивает кожу, от руки и до груди, и потом дальше, под лопатку. Запах становится едким, и я задыхаюсь от него. А ещё от невозможности дышать. Просто взять и сделать… Вдох? Как сделать вдох, когда воздух заперли. Закрыли. И кажется, я доигрался… призрачная тень растворяется, а я падаю… падаю, мать вашу. В никуда. А кто виноват так и не выяснил. Глава 3 Глава 3 «Плеве убит, радостно вздохнет каждый обитатель обширной Руси, услыхав благую весть. Наказан вешатель! Убит убийца рабочих! Убит жестокий представитель кровожадного самодержавия! Плеве нет. Отрублена у гидры одна голова, но есть еще девяносто девять… Плеве убит, но система жива.,. Ничего с убийством Плеве не изменилось. И не изменится. Потому что самодержавный порядок не убит и убить его отдельными террористическими актами нельзя. Революция, восстание народа, восстание рабочих масс — только это одно в силах снести самодержавие…» [1] Запрещённая к распространению листовка Дышать тяжело. Но можно. Вдох. Выдох. Запахи… другие запахи. И выходит, что получилось? Я не в больнице, а… где? Савка? Савка тут? Тут. Его присутствие ощущается более чем ясно, как и недовольство, причина которого мне не понятно. Или это он из-за твари? Ну да, жуткая была, но мы её одолели. — И что прикажешь дальше делать? — голос Еремея тих, но недовольство в нём таково, что поёжиться тянет. — Мальчишка того и гляди отойдёт. — Авось и не отойдёт, — а вот Михаил Иванович весьма даже доволен. Тварюга он. Что там сестрица про несчастных козлят говорила? Вот, чую, что у Михаила Ивановича на совести не одно стадо имеется. — А если нет? — На всё воля Божья. Готов поклясться, что этот урод и перекрестился самым благочестивейшим образом. — Зато выглядит всё более чем достоверно. Зорька оказалась проклятой тварью, которая напала на мальчишек… Главное же ж ни слова неправды. — … и несчастным крепко досталось, в чём любой может убедиться собственными, так сказать, глазами. Заодно и мне есть повод задержаться. Расследование учинить надобно, выяснить, когда произошло заражение, сколько на счету сумеречника пострадавших… |