Онлайн книга «Громов: Хозяин теней 1»
|
Потом она одарила. И ангела. И того, кто этого самого Романова играл. И прочих артистов. А там уже и до нас очередь дошла. Поднимались на сцену по очереди. И я понять не мог, зачем? Есть же фрейлины. Или как их там всё-таки. И можно все эти раздачи упростить. Ускорить… а она вот… сама. Лично. Свита подносила свёртки, которые Елена Ивановна вручала в руки, для каждого находя своё слово. А я знал, до чего это непросто, что после гостя четвёртого-пятого все последующие становятся на одно лицо, да и говорить приятное незнакомым людям — такое себе сомнительное развлечение. — Пожалуйста, — нежное прикосновение к щеке обожгло, но… не зло, не так, как благословение батюшки Афанасия. Скорее это был жар огня, который окутывает промёрзшее насквозь тело. И к жару этому птицей потянулась Савкина душа. И ожила… — Погоди. Что у тебя с глазами? Надо же. Заметила. — Что у него с глазами? — обратилась Елена Ивановна уже не ко мне, но вот мне отступить не позволила. Тонкие пальцы её коснулись подбородка и чуть надавили, заставив запрокинуть голову. — К сожалению, мальчик ослеп после мозговой горячки… — голос Антона Павловича слегка дрожал, а сам он запинался. — Отслоение сетчатки, — а вот Евдокия Путятична говорила спокойно и уверенно. — Давнее. И боюсь, не в моих силах уже что-то исправить. — Афанасий Николаевич? Глянете? — Несомненно, — а вот этот голос незнаком. — Пойдёмте, юноша… давайте руку… к слову, мальчик неплохо держится, что любопытно. — Он видит иначе, — это произнесла Евдокия Путятична. — У него дар Охотника. — Даже так? — лёгкое удивление. И интерес. А вот сила её вспыхивает и вновь пронизывает нас с Савкой. Савка тот блаженно купается в этой силе, но тени плохо. Она скулит и просит защитить. И я защищаю. Думаю, что защищаю, окутывая её своей душой. Вот так. Жар жаром, но тень нам полезна. — Что ж, это будет вдвойне любопытно. Тогда прошу, молодой человек… будет место, где я могу заняться больным? — Лечебница… — Танечка, солнышко, поможешь старику? — Какой же вы старик… — угодливо вставляет Антон Павлович, но ему не отвечают. Какие-то люди. Голоса. — Возьми мальчика за руку, — велит Афанасий Николаевич, и мою ладонь обвивают хрупкие пальчики. А сила у Танечки иная, чем у Романовой, такая вот, мятно-зеленая, свежая и искристая. — Его обследовали… — Антон Павлович устремляется то ли за нами, то ли вместе с нами. — Однако, сами понимаете, подобные… болезни… мне не подвластны. Даром не вышел… — А ещё и запустили. — Что, простите? — Не спеши, — шепчет Танечка. — Сейчас дед его ругать станет и отчитывать… Дед, стало быть? — … всё вы прекрасно понимаете, юноша. Запустили. Как есть, запустили… когда вы в последний раз занимались медитацией? А лечением? Дар — это в том числе и ток силы, постоянный, а не накопление и в себе удержание. Даже естественные жидкости не рекомендуется удерживать в теле слишком долго, что уж про силу говорить? Нет, вы кого-то там лечите, но время от времени, случай к случаю, тогда как питием и курением злоупотребляете. Думаете, что если вас Господь наделил целительскою силой, так теперь вы бессмертны? Ваша сила, позвольте сказать… — Строгий он у вас, — сказал я осторожно, ибо мало ли, вдруг да нельзя обращаться мне к особе столь высокой. А низкою Танечка не была, раз уж в свите государевой сестры находилась. |