Онлайн книга «Громов: Хозяин теней 1»
|
— Викентий, — для разнообразия называю его полным именем. — Ты вот яснее излагай. А то ни хрена не понятно. — Он хотел… забрать мальчика… он имеет право… как отец… а то Тимофей постоянно предоставлен себе… она его бросает… с этими работами. С кем, спрашивается? С такой же… проституткой… — Чего⁈ — А ты не знал? Эта милая девочка массажем подрабатывает! — Так ты загнул, массаж, он разный бывает. — Ага… ты мне рассказывай, какой он бывает… где массаж, там и проституция! И мой внук… вынужден расти в ужасающей обстановке разврата… — Викуш, — перебиваю его, чувствуя острое желание дать в глаз. — Ты как-то раньше не особо переживал, где он там растёт. Аль ошибаюсь? Молчание. Сопение. И губа нижняя вперёд выдвигается. А я думаю, что это всё-таки важно, видеть людей, выражение их лиц. Самих их. И потому пристально, как никогда прежде, вглядываюсь в лицо братца. Всё таки должно быть между нами сходство. Хоть капля. А лицо неприятное. Какое-то помятое, что ли, будто лепили его наспех, отсюда и кривоватая, пусть даже никогда её не ломали, переносица. И брови эти выдающиеся, слегка нависающие. Капризный чуть скошенный подбородок. — Я не знал. — А врать нехорошо, — отвечаю. — Нехорошо врать умирающим… — Ты ещё нас всех переживёшь, — бурчит Викентий и вытаскивает платочек. — Я просто не лез в их дела… сами разберутся. — Вот и разбирались бы сами и дальше. — Мой сын в больнице! — Жить будет? — Будет. Но сотрясение — это серьёзно! Это… это недопустимо… и в конце концов, он имеет на ребенка такие же права. — Что-то, — говорю, — поздно твой засранец о правах вспомнил. А уж об обязанностях, думаю, и вовсе не помышлял. Какой у него там долг по алиментам? — Это… это не имеет значения! — Ещё как имеет… чтоб предъявы кидать, сперва за собой дерьмо убрать нужно. — Господи, ты же можешь разговаривать нормально! А не на этом своём блатном… — Блатным я никогда не был. Чистая правда. Дядька Матвей воров крепко недолюбливал. И ведь главное, как-то у него получилось эту свою нелюбовь нам передать, а заодно чудесным образом втемяшить в головы, что мы — это не они. Хотя теперь понимаю, что разницы между нами вот никакой совершенно. Но воров не люблю. Чисто по старой памяти. — Не важно… — Викуша как всегда отмахивается от того, чего не понимает и не желает понимать. — Главное, знай, мы будем подавать в суд! На определение место жительства ребенка с отцом! — С тем отцом, который запёр мальца сюда и бросил его? Хрен знает с кем? А если б я окочурился в тот момент, каково бы мальчишке было? — вот теперь во мне просыпается злость. А ещё понимаю, что ею одною и был жив. Что она меня заставляла идти вперёд и выталкивала, вытаскивала из дерьма. Чтобы вогнать в другое. — Но вам же ж не важно. И не он вам нужен… решили, что я ему денег оставлю? Тонкие губы Викуши поджимаются, а подбородок… — Нам не нужны твои деньги! Ну да. А я почти поверил. — Он постоянно один… эта женщина работает, работает… — И работает. Моя мать тоже на работе пропадала. — Она не занимается ребенком! — Может, потому что некогда? Не думал, Викуша? Может, ей приходится впахивать, потому что твой гнойный сынок жмёт алименты, не говоря уже просто о том, чтоб ребенка содержать. — Она разрушила семью! — Ага… взяла и… погуливал? Вот прям как наш папаша, да? Только в отличие от твоей мамочки и моей, эта терпеть не стала. И ушла. |