Онлайн книга «Громов: Хозяин теней 1»
|
Смотрю. Улыбаюсь. Без тени страха. С ожиданием. — Лёнь, ты чего… — второй выползает из денника, держась за бочину. — Лёнь… — Не, я на это не подписывался, — Лёнька трясёт башкой. — Я… — Что тут происходит? — голос батюшки Афанасия заставляет тень прятаться, а нас троих вжимать головы в плечи. — Ничего! — я отмираю первым. — Мне тут пришли помочь… говорят, что беспокоятся. Что я слабый, вот из христианского милосердия и… Батюшка Афанасий слишком долго при приюте, чтобы этою лапшой обмануться. И идёт неспешно. И думаю, следы нашей драки от него не укрылись. Меня он разглядывает пристально. Потом этих двоих. — Помочь, — произносит протяжно. — И с чего вдруг? — Так это… — голос Лёньки звучит виновато. — Он же ж вон мелкий. И хворал ещё. И слыхал, как дядько Фёдор жалился, что болезный очень. Вот и подумали с Дышкой, что это правильно будет, сподмогчи. — По-божески, — спешно добавил Дышка. — Вы ж сами намедни сказывали, что помощью ближнему душу спасти можно. И крестится. Широко, старательно. А Лёнька за ним повторяет. — Что ж… ваша правда, — батюшка Афанасий ни на мгновенье не поверил, но поскольку все трое мы с виду живы и даже целы, то и причин вмешиваться у него нет. — Тогда не буду мешать, чада. Работайте… благословляю. И благословил. От же ж… Раньше оно как-то… безболезненно проходило. А тут будто плетью горячей поперек спины переехали. Я чуть не застонал от неожиданности. Но вместо этого сцепил зубы и пробормотал: — Спасибо вам, батюшка… большое человеческое. — Обращайся, чадо. Вот сдаётся мне, понял он распрекрасно всё. Издевается. Сволочь. И… и почему он всё одно серый? Как эти двое? Сил нет. Дара нет. А вот поди ж ты… — Спасибо, — Лёнька первым руку сунул. — Ты это… аккуратней… мы-то скажем слово, но сам понимаешь… — Не вы одни выслужиться хотите? — Да как сказать… слушок пошёл, что тебя придавить надо. Чтоб сговорчивей был… нет, так-то калечить никто не станет, но постараются… — Мозырь? — Не знаю… кто ж скажет. Только нам вот сегодня в мастерских послабление вышло. Сам мастер отдыхать отправил. Типа, бледно выглядим… ага… когда той неделей животами маялись так, что едва стоять могли, только наорал, что мы это… мухлюем. А тут вот. Дерьмо. И что тут ещё скажешь. — Валите, — я прислонился спиной к столбу. — Не-а… — Лёнька мотнул головой. — Тут уж это… Афанасий наш… точно будет там, снаружи. Так что давай и вправду поможем. Тут и работы-то осталось начать да кончить. — Лёнь… — потянул Дышка. — А… — Бэ… бери вон метёлку. А ты, малой, куда-нить отойди. И это… — Лёнька поскреб подбородок. — Аккуратней там. А ночью Савку скрючило. Они и вправду выполнили нашу работу, и батюшка Афанасий, заглянувший на конюшню после, только покивал, мол, до чего отроки пошли умные да ответственные, и христианским милосердием не обделенные. И потому не грех их ещё раз благословить… Потом был ужин. И Метелька, что крутился рядом, поглядывая на нас, словно ожидая чего-то. Хотя ясно, чего… Савке следовало бы прибежать с жалобою, а он бы пожалел. Ну и так-то. Савка не прибежал. Савка давился тушеной картошкой, в которой попадались тонкие волоконца мяса, и хлебал чай, и мыслями был где-то далеко. Так далеко, что и я едва ощущал его присутствие. Зато ощущал, и вполне себе ясно, нарастающую мышечную боль и странную слабость, из-за которой мы доползли до кровати и в неё же и рухнули. Да так и лежали. |