Книга Громов: Хозяин теней 1, страница 64 – Екатерина Насута

— Спасибо.

Я ведь тогда так и не сказал почему-то. Шубу вон купил. И серьги золотые. Польские. Теперь-то у Ленки что шуб, что золота… но спасибо я ведь не сказал.

— И тебе, — она не отвернулась. Она поняла всё правильно.

— Мне-то за что?

— За всё, Громов, — она поправила одеяло. — За всё… ты… конечно, не ангел и ни хрена не принц… но ты первый, кто ко мне как к человеку… не к мясу, а именно к человеку… и всегда-то. Даже потом… расходились когда… ни ты мне ничего не должен, ни я тебе… а когда Гошка… я позвонила.

Гошка её ещё тем придурком оказался. А главное, тупым до крайности.

— И ты сразу приехал.

— Надо было раньше позвонить.

До того, как Гошка ей рёбра сломал и, как после выяснилось, не в первый раз. Ну да…

— Я ж не думала, что ты… боялась… он ведь совсем был…

Отмороженным.

— А ты поговорил, и Гошка… — Ленка запнулась. — Уехал.

Ну так-то оно случайно получилась, но, может, и к лучшему. Уж больно он неадекватным был, этот её Гошка. Мир его праху. Настолько, что после него Ленка со строительством личной жизни и завязала.

Ленка, если и догадывалась, то догадки свои не озвучивала. Сейчас вон вовсе в кресло пересела и спицы подняла, высоко так. Лазоревый клубочек покатился под кровать, оставив нитяной след.

— Никак не пойму, почему это успокаивать должно? — проворчала она. — Петли соскакивают, путаются… и пальцы не гнутся уже так. В общем, бесит.

— Ленка… это потому что ты ещё не бабка.

— Да ну тебя, Громов…

Неприятностей я ждал прямо с утра.

Но ничего.

Привычная тишина столовой. Зорька, которая сама таскает огроменные корзины, и уже настолько доверяет Савке, что делится с ним горбушкой хлеба. И Савка не отказывается.

Тарелки расставляем быстро.

И так же быстро разносим стаканы с чаем, который Зорька наливает из ведра. Каша сегодня пригорела больше обычного, но желающих пожаловаться не нашлось. Зато к хлебу масла выдали.

Зорька…

Да обычная баба.

Мы с Савкой смотрели старательно. Щурились и так, и этак, но ничего особенного, отличающего Зорьку от обычных людей, не выглядели.

С остальными не лучше.

Евдокия Путятична в сумеречном зрении светилась и ярко, что звезда. Антон Павлович, который вдруг словно позабыл и о своем намерении нас придушить, и вовсе о существовании, тоже светился, но пятнами, как звезда, но тусклая и лишаём побитая. Слегка поблескивали наставники, каждый на свой манер. И я сделал вывод, что искры дара в них были, но слабые.

А вот Фёдор, Зорька и, как ни странно, батюшка Афанасий, были уныло-серы. Странно, потому как иконы, которые батюшка приносил, сияли ярко.

Как так получается?

В общем… информации не хватало. И в размышлениях о том, где получить её, потому как чуялось, что без этой самой информации мы только больше в местные реалии вляпаемся, и прошло утро, а там и половина дня.

Ныне работать нас отправили на конюшню.

Тоже мир странный. С одной стороны автомобили в нём есть, такие громкие и воняющие бензином — до мысли о необходимости беречь экологию здесь ещё не дошли — с другой, лошадей тоже хватало. На подводах в приют привозили мясо и хлеб, мешки с мукой ли, крупами. На других — выделанные шкуры, которые тут же, в приютских мастерских, кроились и сшивались, правда, старшаками. И подозреваю вовсе не от жалости и желания детский труд облегчить, но из опасений, что младшие шкуры скорее попортят.