Книга Громов: Хозяин теней 1, страница 162 – Екатерина Насута

— Зачем?

— А затем, Метелька, что когда полынья старая, то и вырабатывают её изрядно. Твари сперва-то радуются тому, что еда сама в гости заглядывает. Но после эта еда поперёк горла встаёт. Люди пускай супротив теней и слабые, но всякого понадумывали. Там и оградка особая, и револьверы, и пулемёты, слышал, ставить начинают. Проволока кручёная с колючками… в общем, здоровую тварь оно не остановит, но тех не так и много на самом деле. А прочие начинают сторониться. И тогда их приманивают.

И я догадываюсь, чем.

Точнее кем.

Вспоминая, как то создание, занявшее тело, отреагировало на кровь.

— Это… это значит «на козлика»? — моя память выдала нужную подсказку.

— Соображаешь, — осалился Еремей. — Оно самое… ловушки и на обычной крови ставят, но твари тоже хитрые, не на всякую пойдут. А вот когда кровь жизнью полная, когда ещё кипит и сердце бьётся, и страх тоже — тут не устоят.

— Но козликом в тот раз стал не ты?

— Не я… одного на месте положил. Я ж ещё удивлялся, чего это они мне перед выходом всё баклажечку в руки совали, уговаривали выпить, мол, полегче будет и всё такое…

Вряд ли понимали, с кем связываются.

Кого видели? Спившегося военного? Не сильно молодого, но крепко жизнью потрёпанного? Хотя, конечно, всегда есть жертвы и попроще… бабу там, мальчишку какого, вроде меня или Метельки.

По спине поползли струйки пота.

— Со вторым поговорил скоренько. Пустил кровь и отволок в стороночку, верёвку обрезавши. Он и запел, что, мол, это не они, что промысел под Мозырем, а полынья доход давать перестала, вот они и подрядились… а что таким макаром в состояние нестабильное полынью переводят, и что в любой момент она прорывом обернуться может, так на это плевать… да…

— Ты его… убил? — тихо-тихо спросил Метелька, глядя на Еремея с детским восторгом.

— Нет. Медаль на грудь повесил и отпустил… не я. Тени. Тварей там хватает. Они, если так-то, бродят в тумане, что волки подле стада. Лезть не лезут, но и случая не упустят. Тогда выжл выскочил… и такой, что… в общем, свезло мне. Да и Сургат, который подоспел, скоренько сообразил, что на-сам не выберется. Вдвоём и завалили. И разделали. Там одних зубов на десять тысяч вышло.

Много.

Судя по тому, что ботинки Метелька оценил в небывалую сумму пять рублей, то десять тысяч — это очень много.

— Тогда мы и заключили договор. Сперва с Сургатом… по одиночке не вышли бы. И оба это понимали. Слово он дал. И держать будет. Даже такое дерьмо душой рисковать не станет.

— А дерьмо? — уточняю на всякий случай.

— Первостатейное. Мозырь не лучше, но как-то… привычней, что ли? Он купеческой натуры. Ради выгоды любого удавит, но и зазря куражиться не станет, понимает, что с тощей коровы молока не надоишь. А Сургат с придурью. Любит власть свою показать и покуражиться. Но до недавних пор тихо сидел, не высовывался. И Мозыря побаивался. А тут вот осмелел вдруг. С чего?

Вопрос был адресован явно не нам с Метелькою. И я потянулся к пирожным.

— Давно уж слухи ходили, что по прежним-то временам Сургат срамным делом подрабатывал… и не с бабами, — Еремея аж перекосило.

— А это как… вообще… ну… с честью воровской… — я пытался сформулировать, потому как там, дома, с человеком, которого бы заподозрили в подобном, ни один приличный бандит за стол не сядет, не говоря уже о делах всяко-разных.