Книга На крыльях любви. Лебедь, страница 97 – Эмилия Грин

POV Алина

Распахнув глаза, я ощутила, будто все еще нахожусь в параллельном мире.

Признаюсь, я много читала на тему первого раза и с подругой обсуждала – несмотря на отсутствие опыта, в теории знала всё.

Чего уж греха таить, в своих фантазиях я много раз представляла нас с Вороновым в постели… Особенно когда, мучаясь бессонницей, просовывала пальцы под резинку белья и представляла Его.

Не ожидала, что с первого раза у нас все сойдется. Такое ведь редко бывает? Просто хотелось сделать это. С ним. Чтобы ему было хорошо. Наблюдать, как будущий муж теряет связь с землей, получая наивысшее наслаждение, дарованное тобой – это тоже особый вид счастья!

Но то, что проделал с моим неискушенным телом доктор Кирилл, натурально лишило рассудка. «Лебедева, давай свихнемся?» – предложил он несколькими днями ранее.

И я свихнулась.

Тело отозвалось, со всем жаром выдавая ответ на ласки любимого мужчины.

Что он творил? Что мы творили?

Я даже не догадывалась, что в реальности Кирилл искупает меня в неразбавленном концентрате любви. Это было настолько болюче и остро. Маниакально даже. Как скальпелем вскрывали нервные окончания друг друга, заставляя каждое полыхать. Дорвались.

Ты ли это, Алина?

Воронов вел себя одержимо, а я, с широко распахнутыми глазами и не менее широко разведенными ногами, мысленно аплодировала его бесам. Они будто залезли мне под кожу и тянули за нужные ниточки.

Где-то на задворках замутненного сознания щелкнуло – мы ведь не предохраняемся… Воронов даже не потрудился обсудить эту щекотливую тему. Его самоуправство шокировало. И дико завело.

Боль растворилась.

Запреты стерлись.

Та самая опаснейшая химия накрыла нас с головой.

Страшно не потерять любовь. Страшно никогда ее не найти. Сегодня ночью Кирилл Воронов любил меня до невозможности чутко и страстно.

Близость. Вот что это было. Бескомпромиссная. Особенная. Наша первая настоящая близость. И даже после обоюдного финиша он не спешил покидать мое тело…

Я почувствовала, что Кирилл практически сразу вернулся в состояние боевой готовности. Однако он не настаивал на продолжении, наоборот, вдруг испугался, что вел себя слишком грубо. А потом, как какой-нибудь пещерный человек, не отпускал меня в душ. Натурально пришлось отвоевывать себе право сходить помыться… И смех, и грех.

Присев, я вздрогнула от постороннего шума, доносившегося из-за двери. Когда глаза привыкли к темноте, с досадой убедилась – Воронова здесь нет.

Обнаружив на тумбочке бутылку с водой, я сделала несколько жадных глотков и, поставив ее обратно, пошарила рукой в поисках одежды.

Увы, мои вещи, в том числе и нижнее белье, как корова языком слизала. Поэтому, как была в футболке Кирилла на голое тело, я покинула спальню, направляясь в небольшую гостиную, совмещенную с кухней.

Распахнув дверь, я застыла на пороге, часто-часто моргая.

Обстановка в помещении изменилась до неузнаваемости. Идеальный порядок сменил жуткий погромом. На полу валялись стулья, кухонная утварь, осколки посуды. Торшер лежал в самом углу…

— Кирилл? – сердце колотилось так, что вздохнуть было больно.

По пояс обнаженным, он стоял ко мне спиной, ладонями упираясь в подоконник, и рвано дышал.

— Алин, иди спать. – не оборачиваясь.

Идти спать? Серьёзно?

— Что происходит? – оторопело рассматривала нанесенный им помещению ущерб.