Книга На крыльях любви. Лебедь, страница 77 – Эмилия Грин

Рухнув обратно на подушку, больная демонстративно повернулась ко мне своей аппетитной пятой точкой.

Ее тело под простенькой белой пижамой, состоящей из коротких шорт и топа, конвульсивно подрагивало. Не хватало нам только слез.

Протянув руку, придвинул плаксу ближе к себе.

— Я тебя ненавижу-у… Кирилл…

— Это пройдет.

— Не пройде-ет…

— Ну хорошо. Ненавидь. – Запустил пятерню в распущенные мягкие волосы, пропуская жидкий шелк между пальцами. – Только не забывай целовать, как вчера. Ладно? Этого пока будет достаточно. – Подцепив край пижамного топа, я накрыл ее плоский животик ладонью.

— Не трогай, – она попыталась отодрать мою руку.

— Тише, Лебедева, не трать последние силенки, – сгреб обиженку в охапку, практически укрывая ее собой.

Какое-то время мы лежали в кромешной темноте, крепко обнявшись. По прерывистому дыханию я мог определить, что она не спит. Моя дикарка уже не казалась такой горячей – жаропонижающее понемногу действовало, однако выглядела Алина измотанной и опустошенной. Сердце сжималось, переходя на холостой режим, глядя на результат своей же работы.

Перемерив Алине температуру, я с облегчением увидел на градуснике отметку тридцать шесть и девять.

— Мне уже лучше, можешь идти…

— Не злись. Я не настроен ругаться. Не сегодня. Но это не значит, что мы не будем ругаться совсем… А потом мириться. Долго и бурно.

— Кирилл…

— Я хочу к тебе прикоснуться. И прикоснусь. Это для тебя. Кирилл приласкает – и сразу поправишься. М?

Я оттянул резинку ее пижамных шорт, под которыми не оказалось белья, скользнул ниже… Когда кончики пальцев накрыли складки и слегка раздвинули их, у Алины задрожали ножки.

— Не надо-о… – слабый протест.

Уже не так уверенно.

— Что за забастовка, Алин? – Неторопливо оглаживал ее самое чувствительное место. – Я же сказал: буду лечить. А у доктора Кирилла свои методы. Очень даже действенные. Завтра будешь как новенькая, – усмехнулся, глядя, как приоткрылся ее ротик. Больная фыркнула. – Не нравится? – Машинально облизал оставленную ею ранку в углу рта.

— Кирилл… – смущенно произнесла она. – Прекрати.

— Я хочу, – вздохнул я, неторопливо обводя пальцами слегка затвердевший узелок плоти, – снова поцеловать тебя там. Знаешь, сколько раз я засыпал с этой картиной в голове? И это моя любимая фантазия. Как сперва ты отбивалась, а потом… – сипло рассмеялся, в красках припоминая момент, когда впервые довел свою Лебедеву до оргазма ртом.

— Я тоже об этом вспоминала… – пробормотала Алина после звенящей паузы.

— Ты единственная девушка, кому я это делал, – сам не знаю зачем признался.

Я же правдоруб.

— Правда? – почти беззвучно спросила она.

— Ага. Решил, языком – только своей жене. Ну или невесте.

И снова между нами установилась эта волнующая тишина.

— Ты единственный парень, кто мне это делал… – произнесла почти не размыкая губ, однако я услышал.

Вот так признание!

И вот тут мне бы вырвать свой длинный язык, но на грани шепота все равно спросил:

— А ты?

Лебедева тихонько всхлипнула, когда я погладил ее по центру, продолжая дарить удовольствие, все еще в ожидании ответа.

— Я нет. Ни разу не делала… – И так пронзительно на меня посмотрела. – Решила, такое только мужу. Ну или жениху, – смущенно улыбнулась, отводя взгляд.

Чуть не загнулся от счастья.